И посему постоянно внимательно прислушивался к себе: «не поехала ли крыша». На всякий случай Парыгин позвонил своему знакомому, тому самому, который быстро умел решать проблемы битых стекол, и заговорил с ним вроде бы ни о чем, спросил, как дела. Знакомец тут же поинтересовался, не разбилось ли окно снова, из чего Евгений Ильич сделал вывод, что ему не померещилось, стекло действительно было разбитым и его приходилось вставлять. Что же это за история такая непонятная, не имеющая продолжения?
Ладно, в последний раз сегодня посмотрим за передвижениями сыщика, решил Парыгин.
Около половины шестого Доценко вошел в здание на Петровке, однако шел уже седьмой час, а он и не думал выходить и ехать на «Профсоюзную», к своей дылде, как делал это на протяжении всех предыдущих дней. «Неужели я его упустил? – с внезапной тревогой подумал Евгений. – Вот черт, если он вышел через другие двери в переулок, то, может быть, именно сегодня он, нарушив привычный распорядок, как раз и встретится с теми, кто меня интересует?»
Он бегом помчался в метро и в десять минут восьмого уже был на «Профсоюзной».
Дылда с красным от мороза носом еще торговала, но вид у нее был озабоченный. Девица то и дело поглядывала на часы, и недоумение на ее лице постепенно сменялось отчаянием. Без четверти восемь подъехала машина, двое крепких парней загрузили в нее нераспроданную прессу и складные столы и уехали. Девица, однако, и не думала уходить, продолжая тупо стоять на одном месте, не сводя безнадежного взгляда со ступенек, ведущих из подземного тоннеля.
Все ясно, подумал Парыгин, они поссорились, и он не пришел, как обычно. Что ж, если он упустил Доценко, то нужно хотя бы понаблюдать за девицей. Может быть, имеет смысл даже познакомиться с ней. Обиженные дамочки частенько охотно рассказывают про своих кавалеров всякие гадости, в том числе и не подлежащие разглашению.
Минутная стрелка на часах сделала полный круг и пошла на второй, а дылда все стояла как привязанная. Лицо у нее стало совсем отрешенным, словно она вообще забыла, зачем стоит здесь, неподалеку от входа в метро, просто ей сказали, что нужно стоять, и она выполняет приказ.
Парыгин стал замерзать, но мужественно терпел, понимая, что происходит нечто экстраординарное и случай упускать нельзя. Вряд ли тут дело в ссоре. Не стала бы она так долго ждать. Если бы они накануне поссорились, то уже в половине восьмого она бы поняла, что Доценко не придет, и спокойно уехала бы. А сейчас время уже к десяти движется, а девушка все стоит.
