— И не зря — там, где прошел орден, остаются лишь пепел и зола. Я со смирением принимаю ваш укор, но ведь вы не хуже меня знаете причины, побудившие отца Флатиса выбрать орден Искореняющих Ересь. Ваше святейшество, вы хотели поведать мне нечто важное, касающееся Ильсеры.
— Да, — сжал губы глава ордена. — Ильсера… Для создания саркофага мы воспользовались знаниями, что содержались в наших особых архивах, закрытых за семью печатями. Это были ритуальные книги жрецов Раатхи, книги Искусства.
— Что? Вы хотите сказать, что Церковь прибегла к…"
"— К черной некромантии, отец Ликар.
Да, Ильсера создана при помощи проклятой некромантии! Обуреваемая жадностью Церковь нарушила свои собственные запреты и прибегла к знанию, дарованному Морграатом, самим Темным! И тем горше сознавать, что подтолкнула нас к этому страшному греху не что иное, как человеческая жадность! Думаю, ты не раз бывал по делам Церкви в принадлежащем нам Северном уделе? Десятки лиг плодородной земли, богатые всевозможной дичью леса, семнадцать деревень, три города, из которых один портовый, три рудника, из которых два медных и один серебрянный, — вот что получила Церковь от императора Мезерана за создание Ильсеры! Все это перешло нам на веки вечные в безраздельное владение, не облагаемое государственным налогом.
Богопротивный договор был заключен, и казалось, что это более чем удачная сделка. Но все пошло не так, как планировалось. Тарис Ван Санти хоть и был заключен в Ильсеру, но саркофаг так и не вернулся в наши руки.
Пораженный собственным оружием Тарис высвободил накопленную энергию, и начавшийся чудовищный по масштабам катаклизм заставил Листера и его отряд бежать из этого проклятого места. Мы постарались исказить истину о природе Ильсеры, нагромоздили кучу лжи, породили легенду о Листере Защитнике, геройски победившем Тариса Некроманта в честном бою… — Прервавшись, старик испытующе взглянул на бесстрастного отца Ликара и несколько удивленно произнес: — Ты не выглядишь слишком уж… потрясенным моими словами.
Многие из наших братьев, услышав такое, пришли бы в праведное негодование из-за не слишком светлых дел Церкви."
"— Ваше святейшество, вот уже больше шестидесяти лет я только тем и занимаюсь, что во имя процветания благой Церкви улаживаю особо щекотливые дела, — спокойно молвил отец Ликар. — Сокровенный смысл и праведность деяний давно минувших времен меня мало беспокоят. Сейчас я вдумываюсь в ваши слова и никак не могу увидеть грозящую Церкви опасность.
