Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— делает Сэльма вторую попытку подступиться ко мне.

Я киваю, позволяя ей помочь мне. Очень хочется попробовать самой встать на ноги, но по уму сначала нужно сделать массаж и упражнения. Пока тело моё занято утренними процедурами, мысли всё кружат и кружат вокруг этой странной королевской семейки. Принца жалко. Милый и благородный мальчик Тайрэн во всей этой ситуации видится мне самой пострадавшей стороной. Как бы не повернулись события дальше, ему всё равно будет больно. И от этого сердце моё, уже успевшее проникнуться симпатией и зачатками привязанности, обливается кровью.

Глава 4

Яргард

Мне нужно прекратить эти лишние визиты к Тэрэсе. В конце концов о приезде послов я ей сообщил, дальше не моё дело. Сможет встать, хорошо. Не сможет, что нибудь придумаю. Может даже байка с любовником сработает. А то, что пойдут слухи… Почему я должен беспокоиться, чтобы её не убили? По большому счёту, даже Гельмут уже не может диктовать мне свои условия. Теперь в Альянсе я их диктую. Хоть старик и думает иначе. Обвинить во всеуслышание меня в её смерти никто не посмеет.

Кроме ""любимого"" тестя. Другое дело, что это пошатнёт мои позиции, возможно даже нарушит договорённости с союзниками, пока будет идти разбирательство. А я слишком многое отдал, чтобы укрепить свой трон, добиться для Сайнара мира и прочного места в Альянсе.

Всё это, конечно, очень важно. Но самая главная причина не в политике, главное — Тайрэн. Я не хочу в его глазах превратиться в монстра, убившего, или допустившего смерть его матери.

Даже, если она последняя мразь. Слишком хорошо мне знакомо, что чувствуешь, когда тебя не просто предают, а губят близкого тебе человека…. юную, невинную душу вся вина которой заключалась в том, что она имела для меня значение."

"А свою мать он любит, хоть и не за что. Тай мне не простит её смерти. Возможно с возрастом поймёт, но не простит. Он слишком похож на меня, так что в этом я могу быть уверен.

Только эти причины и понукают меня теперь проявлять заботу о жизни своей благоверной, а вовсе не то неожиданное сочувствие, которое возникает во мне, когда она смотрит на меня своими посветлевшими глазами.

И поскольку этой её жизни больше ничего не угрожает, ходить к ней не стоит. Слишком странно на меня стал действовать этот взгляд. Её глаза, из-за поменявшегося оттенка стали казаться совершенно другими. Да и она сама тоже, ведьма. И я, как дурак, стал обращать внимание на незнакомые жесты, на мимику, хоть и не могу утверждать, что слишком хорошо её знаю.