Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Сайгон? Неужели тот самый, которого Рейгар подозревает в измене? Значит, Миарель с ним заодно.

Дергаюсь к двери, и тут же мне летит рычащее в спину:

– Миа, останови ее!

В ужасе я распахиваю дверь и выскакиваю наружу. Бегу вперед, не видя ничего вокруг. Ноги становятся ватными от ужаса, голова кружится, а в ушах слышится лишь шум собственной крови. И не успеваю я распахнуть калитку, как за спиной раздается рычание, и через мгновение меня опоясывает боль, а ноги отрываются от земли.

Дракон стремительно несет меня все выше в небо, и я с ужасом осознаю безысходность ситуации, в которой оказалась.

Это была смертельная западня, подготовленная для Рейгара. Но в ней оказалась я.

Для чего ему я? Все очевидно. Теперь у Сайгона есть все гарантии, что он заманит Рейгара в ловушку. Вернее, он так думает, потому что знает: дракон всегда придет за своей истинной. Вот только он не знает главного – Рейгар больше не чувствует меня и никогда не сможет найти меня.

И, с одной стороны, это хорошо, ведь Сайгон не сможет нанести моему мужу вред.

Вот только что он сделает со мной, когда поймет, что я не имею для него никакой ценности, а его план провалился? Оставит ли он меня в живых?

Хотелось бы в это верить… Но что-то подсказывает мне, что это не так.

Глава 34"

"После разговора с матерью с моей души упал огромный груз, который я пронес через всю свою сознательную жизнь. И как же это было глупо и бессмысленно! Я неосознанно лишал себя любви и поддержки родного человека, чем лишь отравлял себе жизнь.

Теперь я ощущаю себя по-новому, и в этом заслуга Лины. В очередной раз она стала моим спасением, сильнее распахнула дверь в лучшую жизнь, которую я сам не осмеливался даже открыть.

Я корю себя за слепоту и за то, что слишком много времени мне потребовалось для того, чтобы прозреть. Напрасно ругал Богов за то, что они связали меня истинностью, а ведь должен был благодарить каждый день. По глупости не разглядел бесценного дара, считая Лину своим наказанием. А в итоге сам стал для нее наказанием.

Но, надеюсь, в конце концов она поверит, что я, действительно, изменился, и стал смотреть на мир по-новому. И центром этого мира стала она сама.

Когда-то я произнес слова, которые причинили Лине боль: истинность и любовь не одно и то же. И я не отказываюсь от этих слов даже сейчас. Это совершенно разные чувства, и, наконец, я смог узнать их оба. Истинность лишь привязывает к человеку и зарождает физическое притяжение. Любовь же – это что-то необъятное.