Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Меня спросить забыл, собираюсь ли я?

– Ну, попробуй, – зло произнес наследник, – а я посмотрю, как это тебе удастся.

– Ты просто не умеешь ухаживать за девушками.

– Можно подумать, ты умеешь. Что-то не помню, чтобы при дворе ты за кем то ухаживал…

– Я Вам не мешаю? – сухо поинтересовалась, вставая.

Надоело слушать этот бред. Нужно было уйти сразу, как только Георг появился на горизонте. Но было бы странным, если бы я ушла с полным подносом еды. Наследник зачем-то встал со мной.

– Пойдем вместе, у нас сейчас лекция у твоего любимого Олдбрука, – Георг приобнял меня за талию, победно смотря на брата, давая понять, что у него больше возможностей быть рядом – мы вместе учимся.

Я гибко вывернулась из его рук, обходя стол с другой стороны. Кристан понимающе ухмыльнулся. Детский сад! Ох и не нравится мне это противостояние. А больше всего то, что Ратана прожигает спину злым ненавидящим взглядом. Сейчас она встречается с Итаном из свиты Георга. Наверное, надеется хоть так быть ближе к наследнику.

Попасть ко двору если не мытьем, то катанием. Опять начнутся оскорбления, подножки, земля на простыне, пятна на форме… А я уж было успокоилась.

Вдвоем с наследником, мы быстро дошли до лекционного зала. Я впереди, Георг чуть позади. Он напоминал потерявшегося щенка. Сопел, бурчал что-то себе под нос, но упрямо шел рядом, как привязанный. И вдруг в голову пришла ошеломительная мысль. Все его издевательства, угрозы, оскорбления… Очень уж напоминают странные ухаживания маленького мальчика, который не знает, как обратить на себя внимание девочки.

Неужели, я ему действительно нравлюсь?

Как бы там ни было, жениться на мне ему не дадут, а быть фавориткой откажусь я. И это если бы он нравился мне. Чего нет и в помине.

Мы поднялись на галерку. Георг молча, ни на кого не глядя, поднялся со мной и уселся за последнюю парту, но на некотором отдалении. Помнит о карандаше… Отлично, значит, приставаний можно не опасаться. Я по привычке вытащила тетрадь, открыла ее и сразу же захлопнула.

Писать лекцию незачем. Все записи учеников сжигаются в последний день перед уходом из Академии, а до него осталось совсем немного. Нам принадлежит лишь то, что мы унесем в своих головах.

В зал вошел господин Олдбрук. В этот раз мне не пришлось подставляться и задавать вопросы. За меня это сделал Мартин. Он хоть и выглядел, как простолюдин, был коренастым, сутулым и неповоротливым, но производил впечатление трудолюбивого и упорного парня.