Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но мы не успеваем преодолеть даже один пролет, когда дверь наверху распахивается, и нам на голову летят разрывные гранаты.

Чувствую, как спину обжигает осколками. А потом — резкую боль в основании черепа. Мир сразу тускнеет, будто кто-то нажал на кнопку, выключая яркость. Я теряю сознание и, падая на ступеньки, вижу, как Славка с объектом выскакивают на второй этаж. Свет меркнет, и, провалившись в темную бетонную шахту, я лечу вниз. Зову Таисию, заранее зная, что она не услышит. И чувствую.

Прям физически ощущаю, как ее тоненькие пальчики держат мою руку.

— Таечка моя, — шепчу, веря в чудо. Но волшебства на свете не существует. Чего не скажешь о галлюцинациях.

Таисия

Весь перелет я не нахожу себе места. Думаю об отце, лежащем под ИВЛ. Смотрю на бледную крестную, пытающуюся не разреветься. Перевожу растерянный взгляд на Мишеля, сидящего напротив. И в голове бьется только одна мысль «Только бы успеть!».

«Папа, папочка, не умирай! — хочется заорать во все горло.

Но отец в коме и все равно ничего не услышит.

— Арман поднял на ноги всех врачей, — тихо замечает Лиля. — Нам остается только молиться."

"Вглядываюсь в красивое лицо крестной и ничего не вижу, кроме заплаканных глаз. Вот и не верь в дружбу между мужчиной и женщиной. Сколько лет они вместе? И для моей крестной отец — та единственная ниточка, связывающая ее с прошлым. Я не знаю, как складывается ее брак с моим великим дедом, отцом моей родной матери, но уверена в одном — папа бесконечно дорог Лиле.

— Все будет хорошо, — повторяет она на автомате. Тянусь к ней. Обнимаю и плачу.

— Тайка, — шепчет мне моя единственная мама, — прекрати. Ты нужна отцу спокойной и рассудительной.

— Да, — киваю и, не сдержавшись, утыкаюсь лицом в грудь и рыдаю, как маленькая. Лиля гладит меня по голове холеной рукой. Слышу, как позвякивают браслеты на тонком запястье.

— Не оплакивай раньше времени, — строго останавливает она мои рыдания.

— Его спасут. Только верь и будь рядом, когда он очнется. Ты — единственная из всех Витькиных детей, кого он любит до одури.

Знаю. Но от этого не легче. Папа, папочка! Что же случилось с тобой?!

Перед самым взлетом смотрю в экран айфона, подаренного мне Севой. Не самая последняя модель… но это подарок любимого. А значит, эта трубка для меня дороже других. Но экран телефона совершенно чистый. Ни одного пропущенного звонка или оповещения.