Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Стресс всегда пробивал меня на еду, а его за эти сутки было более чем достаточно. По обоюдному молчаливому согласию то, что произошло вчера, мы не обсуждали, болтая просто на отвлеченные темы.

— Кстати, можешь уже расслабиться, -вдруг сказала она.

— Эм, да я как бы и не напряжен…

— Напряжен, я же вижу. Твой организм уже стабилизировался и, думаю, более подобных вспышек не будет. Нет, возвращаться домой пока рано — надо это состояние закрепить. Но теперь можно действительно расслабиться. Просто чуть усиль контроль за эмоциями и подавляй их сразу, если заметишь что-то не то.

Теперь это будет сделать легче.

— Хорошо. Да я и в принципе всегда себя контролирую, но то, что было вчера…

— Вчера я вообще была в шоке, что ты смог так долго продержаться! Я бы, например, не смогла.

— Это было действительно… трудно. Признаюсь, под конец я забыл, что ты моя мама.

— И это было приятно, как бы ни ужасно это не прозвучало. Значит, я еще в состоянии вскружить голову молодым людям.

— Мам, я уже мильен раз говорил, что ради тебя можно развязать войну и ради тебя же закончить! И это не лесть.

— Когда я слышу подобное от твоего отца, это очень приятно. Но вдвойне приятней это слышать от своего сына. Все, надо заканчивать с завтраком. Пойдем гулять по городу. Я была тут очень давно, и с тех пор многое в нем изменилось. Хотелось бы посмотреть, в какую сторону.

— Не вопрос. Но для начала мне надо отлучиться. Кажется, последняя кружка чая была лишней.

Встав, я направился в комнату мальчиков, дабы помочь своему другу, которой вчера едва не стал мне заклятым врагом.

Там я немного подзадержался, потому как тупо залип, увидев свое отражение в зеркале. Нет, когда мы выходили на прогулку, я тоже мельком глянул в зеркало, но вот сейчас… Первое, что привлекло внимание — это глаза. Они у меня от природы темные, а тут в них будто поселилась ночь. При этом от них исходил какой-то внутренний свет, что завораживал и как бы затягивал внутрь. Черты лица чуть заострились, придавая лицу суровости и брутальности.

Я бы даже сказал, что получилось оно более жестким.

Шрам стал менее заметным, но при этом он теперь состоял не просто из кожи, а будто из очень маленьких рун. Если прям сильно не приглядываться, не заметишь.

Невольно я заглянул внутрь себя и тут же вернулся обратно. Буря внутри еще не стихла и что-либо рассмотреть не представлялось возможным.

Однако в этом хаосе я увидел все три своих молнии, что иногда мелькали в бушующем вихре.