Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Мы все понимаем…

— Прекрасно. Увы, государственные дела не знают понятия «отдых».

Пара шагов, и я накинул на нас воздушный купол, исключающий прослушку любого уровня. Буквально в двух словах описал ему произошедшее. Надо отдать ему должное, суть он уловил сразу и даже смог не выдать своих эмоций, что для него, очень даже вспыльчивого человека, было сродни подвигу.

— Тело Андрея на полигоне?

— Да. Я пока не стал его убирать. Жаль, что зелья не осталось, но я думаю, можно сыграть на эмоциях.

— Поясни.

— Покажем его Шереметьеву-старшему, а я прямо скажу, что обо всем знаю.

И посмотрим, как отреагирует. Убитый горем отец много может чего выболтать на эмоциях. А то, что он в этом замешан, не вызывает никаких сомнений. Они четко воспользовались поводом спровоцировать меня и напоить этой дрянью.

— Может сработать. Ладно. Ты вот что — собрался в «Жар Птицу»? Вот и езжай. Дальше я сам.

— Хорошо, отец, — кивнул я ему, рассеял барьер и отправился к себе переодеться. Зайдя внутрь, я открыл дверь в ванную и снял путы с зареванной Кати.

— Поняла, за что? — строго спросил я ее. Молчаливый кивок."

"— Ты меня очень огорчила своим поступком. Как вернемся, извинишься перед сестрами, чьими жизнями ты рисковала. А если бы ты дозировку неправильно подобрала или ошиблась в рецепте? В общем, пока они тебя не простят, ко мне не подходи. И о твоем поведении завтра поговорим в кругу семьи. Раз считаешь себя взрослой, то, значит, и за свои поступки будешь отвечать по-взрослому. А теперь свободна.

Чуть слышно закрылась за ней дверь, а я замер, поймав себя на мысли, что не хочу никуда ехать.

Вот не хочу и все. Как-то мерзко стало внутри.

Не такой жизни в этом мире я себе хотел. Думал, буду развлекаться на полную катушку, гулять, делать, что хочу. Вроде как это мне обещали. Но нет, постоянно приходится куда-то вмешиваться, что-то решать, ковыряться в чужом грязном белье. У нас огромный государственный аппарат, а все надо делать самому. Да к черту все! Девчонкам сказал, что иду к отцу, отцу — что к девчонкам, сам тут, без ансамбля буду рефлексировать и немножко думать.

Опять переодеваюсь в домашнее, падаю на кровать, включаю телек. Никуда не поеду и никого не хочу видеть. Браслет, снятый с руки, улетел куда-то под стол. Нет меня ни для кого. Его Высочество изволит хандрить и под страхом смертной казни лучше ему не мешать.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Темные боги — ни черта не понятно, и даже имен не знаю тех персон, что играют против меня.