Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Малышка спит в позе звезды, одеяло сбилось в ногах. Аккуратно накрываю ее, легонько проведя ладонью по волосам, нагибаюсь и целую в лобик. Сделаю все, что в моих силах, чтобы и заговорила, и сумела отпустить обиды на своих недалеких родителей.



*** Давид.

Никогда не думал могу проснуться в дурном настроении и весь мир вокруг не мил. И все из-за Алены. Из-за ее непонятной для меня истерики, упертости в том, что Хадя должна с нами жить. Не понимает она, что ребенок связывает по рукам и ногам, обязывает возвращаться домой, думать в первую о маленьком человеке, который полностью зависит от тебя.

И сорваться в клуб иль в ресторан от плохого настроения уже не представиться возможным.

— Доброе утро, — бурчу, зайдя на кухню. Бабушка ожидаемо на ногах, возле плиты.

— По тебе не скажешь, что оно доброе. Хадя плохо спала?

— Хадя? — непонимающе смотрю на бабушку, наливая себе только что сваренный кофе. — При чем тут Хадя?

— Я заходила к ней в комнату, Алена спала вместе с ней.

— Понятно, — отворачиваюсь к окну, делаю первый глоток.

— Конечно, не мое дело, но я на всю жизнь запомнила простую истину: поругались, спите рядом, спиной друг к другу, но рядом. Нечего мужу и жене спать в других кроватях.

— Мы не ругались.

— Тогда почему Алена спит в кровати вместе с Хадей, если с малышкой все хорошо?

— Ты ж у нас мудрая женщина, попробуй догадаться сама, — впервые я так язвительно, резко отвечаю бабушке, стоя к ней спиной. Сзади возникает тишина, которая действует на нервы, взвинчивая внутреннее напряжение до предела.

Оборачиваюсь, бабушка с поджатыми губами помешивает что-то в кастрюле.

— Извини, — чувствую себя тупым бараном, упертым в своей задетой гордости. Ставлю кружку на стол, подхожу к бабушке, обнимаю ее.

— Мне очень сложно с Аленой. Порой я чувствую себя сапером, находясь на минном поле.

— А что ты ожидал? Она молодая, импульсивная, живая девочка.

— В ее возрасте наши девушки по двоих-троих рожают детей и как минимум пять лет в браке, — отхожу от бабушки, прислонясь к кухонной столешнице, скрестив руки на груди.

— Так нужно было жениться на нашей, а раз женился на девушке другой веры и воспитания, будь добр взять ответственность за нее и ее поступки.

— В смысле?

— Алена воспитана по-другому, она привыкла иметь свою точку зрения, привыкла поступать так, как считает нужным и хочется. Для нее важно равноправие, а не авторитет мужа, слово, которого закон.

— Я итак к ней лоялен.

— Но при этом ты не считаешь нужным ее слушать, а главное слышать.