Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Делал со дня свадьбы на Кавказе, — берет браслет, я протягиваю руку, осторожно застегивает, поглаживая мое запястье.

— Для меня?

— Да, для тебя, — я не сдерживаюсь и целую его в уголок губ, с наслаждением царапая ладонь об щетину.

Все же слезы скатываются по щекам. Давид ловит их губами. Из меня рвутся слова любви, но я их ловлю на кончике языка. Не хочу обжигаться, не хочу, чтобы знали мое слабое место. А Давид моя ахиллесова пята, моя личная тахикардия, мой источник эмоций.

— Он очень красивый, — поглаживаю золотую цепь, камушки, облизываю губы.

— Ты талант.

— Поехали домой?

— Знаешь, я очень проголодалась. Чур, две голени мои, ты бери все остальное, — вытираю ладонями мокрое лицо. — И бокал вина.

— Вино ты уже пила! — Давид откидывается на сиденье, заводит машину.

— Ой, что я там пила! Какой-то несчастный бокал, вот под твоим присмотром приговорю дома бутылочку. И сегодня сплю с тобой, закинув ноги на тебя! — кручу браслет, — Ток смотри, когда пьяная, могу приставать с очень грязными намереньями!"

"— Уже переживаю за свое целомудрие, — одаривает меня очаровательной улыбкой, я улыбаюсь, но вот на душе грустно.

Дождусь ли я от него признаний? Скажет ли он мне «я люблю тебя»? Или предстоит мне познать, такое безответная любовь?



* * *Ярче меня в сиянии не может сравнится ни одна звезда, тем более лампочка. Мои губы с самого утра растянуты в улыбке. Победной.

— Ты выглядишь так, словно выиграла миллион, — Давид посмеивается, нажимает на кнопку вызова лифта.

— Именно такое чувство, — обхватываю его руку, прижимаюсь.

— Ален, я тебе уже говорил, на работе нужно соблюдать субординацию, — мягко мне напомнинает о правилах поведения между нами. С недовольным вдохом убираю руку, поправляю пальто.

— Доброе утро, Давид Рашитович! — возле нас появляются несколько человек, в основном мужчины, но мой взгляд придирчиво проходится по двум женщинам. Милые, наверное, из бухгалтерии. По мне тоже проходятся заинтересованными взглядами, всем приветливо улыбаюсь.

— Доброе утро, — Давид кладет руку мне на талию и пропускает первой, заходит следом, потом остальные. В кабине напряженное молчание, то самое молчание, когда едешь рядом с начальством и не смеешь лишний раз пошутить.

— Они все такие буки? — задаю вопрос, как только мы остаемся одни и едем на два этажа выше.

— Они сотрудники, между собой панибратство не возбраняется, меня лично хлопать по плечу и лезть целовать — не рекомендуется.