Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он поверг в шок Сару, когда заорал на нее в ответ на попытку вытереть пыль с фотографии – никто не смел касаться ЕГО Марины. Он не находил себе места в своем собственном доме, ему ничего не нужно было там – без Коваль. Да, уже давно в его жизни была Нателла, сгоряча он даже собрался жениться на ней и готовился к свадьбе, но образ Марины то и дело возникал перед глазами. Нателла в такие моменты настороженно наблюдала за ним, и от Егора не могло ускользнуть выражение ее лица… Он не обольщался на ее счет, прекрасно видел, зачем ей нужен.

С первой встречи, с первой проведенной вместе ночи чувствовал, какой у девушки интерес. Она, разумеется, старалась не подать вида, но Малыш замечал, как она разглядывает его дом, его машины, как вроде ненавязчиво, исподволь, задает вопросы о финансовом состоянии его дел…

""Ничего, пройдет"", – думал он, сцепив зубы, чтобы иной раз не сорваться и не отправить слишком любопытную Нателлу куда подальше.

А сам все чаще и чаще видел во сне жену и мечтал о том времени, когда сможет поехать в Россию…

И вот – он здесь, и она с ним, лежит в его объятиях и напряженно думает о чем-то. Как бы Егор хотел знать, о чем именно…

Марина пошевелилась, провела рукой по его лицу:

– Егор… мне пора домой…

– Что, Хохол ревнив по-прежнему? – насмешливо спросил Малыш, не отпуская ее от себя."

"– А чему ты удивляешься? Да, он по-прежнему ревнив и по-прежнему готов голову оторвать любому, кто не так на меня глянет.

Знаешь, я тебе еще одну вещь скажу – я поняла, что неважно, любишь ли ты, главное, что тебя любят. Когда его похитили, а потом он лежал, раненный в легкое и со сломанной ключицей, я места себе не находила, все время возле него была, потому что испугалась – вдруг потеряю? – Марина протянула руку и взяла сигарету. – Представила, что останусь одна, что никто больше не посмотрит на меня с обожанием, никто не кинется выполнять каждый каприз, не закроет собой, если что… не потому, что должен так сделать, а потому, что любит и готов.

Это эгоистично, я знаю, я и от тебя все время требовала самопожертвования… И ты пожертвовал – но оказалось, что не собой, а мной. Жизнь какая-то странная…

– Не плачь, моя родная, – Егор поцеловал ее в щеку, потом вдруг взял лицо в ладони и принялся целовать куда придется.