Есенин: Обещая встречу впереди читать онлайн

Святость — и расхристанность, воинственность — и добротолюбие, нежность — и наглость, стремление к порядку — и страсть к разгрому, широкая имперская всепрощающая душа — и дерзкая привычка называть вещи своими именами, беспутство судьбы — и высокая, пожизненная, смертная ответственность за всё содеянное и сказанное.

Есенин — православный, крестьянский, имажинистский, кабацкий, советский — и как сумма всех составляющих — русский поэт.

И, наконец, Есенин — русское чудо, гений, наш праздник, наш плач, наше светлое застолье.

* * *

Сразу после смерти Есенина на организационном собрании в Доме Герцена 1 января 1926 года было принято любопытное решение: открыть в Москве и в Ленинграде приюты для беспризорных имени Есенина.

За этим кроются куда более серьёзные смыслы, чем может показаться.

В последние два года жизни Есенин постоянно посещал — один или с друзьями — московские ночлежки.

Об этом вспоминали несколько его друзей-писателей.

Николай Никитин, описывая одно из посещений ночлежки в компании Есенина, отметил важную деталь, смысла которой, кажется, сам не понял до конца.

Едва они туда вошли, со всех сторон начинали шептать:

— Есенин!.. Есенин… Есенин…

Они, люди дна, знали его? Нет, конечно.

Просто он там был не первый раз.

Он ходил туда постоянно: таскал подарки, папиросы, конфеты, просиживал там целые часы, что твой Франциск Ассизский.

Из кого состоял контингент ночлежек?

Никитин не без брезгливости перечислял: «…всякого рода подонки, продажные женщины, воры, бездомники и беспризорники».

В тот раз Есенин читал им стихи — сначала «Москву кабацкую», потом — о деревне, о матери.

Никитин: «У женщин, у мужчин расширились очи, именно очи, а не глаза. В окружавшей нас теперь уже большой толпе я увидел горько всхлипывающую девушку в рваном платье. Да что она… Плакали и бородачи… Никто уже не валялся равнодушно на нарах. В ночлежке словно стало светлее. Словно развеялся смрад нищеты…»

Будто не мемуары читаешь, а житие.

Конечно, он хотел проверить воздействие своих стихов на здешнюю публику. Но дело всё равно не в них.

А в чём?

Да во всё той же его теме — боязни пропустить Христа.

…Он придёт бродягой подзаборным

Нерушимый Спас…

Может, Он пришёл уже?

Надо же дать ему ту самую краюху хлеба, о которой писал в давнишних стихах. Плитку шоколада, папиросу…

Надо же, собираясь в край иной, показаться ему!

Чтобы он всё понял, чтобы не осердился ни за что.