Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

* * *

В акте патолого-анатомического вскрытия тела было записано:

«На основании вскрытия следует заключить, что смерть Есенина последовала от асфиксии, произведённой сдавливанием дыхательных путей через повешение. Тёмно-фиолетовый цвет нижних конечностей и точечные на них кровоподтёки указывают на то, что покойный в повешенном состоянии находился продолжительное время.

Раны на верхних конечностях могли быть нанесены самим покойным и как поверхностные, влияния на смерть не имели.

Суд. мед. эксперт Гиляревский».

Когда Клюеву сообщили страшную весть, он, не вздрогнув, ответил: «Этого и нужно было ждать».

Когда о смерти мужа сообщили Софье Толстой, она, пишут бывшие рядом, «страшно закричала».

Потом взяла себя в руки и стала тут же собираться в Ленинград.

Наседкин отправил в Константиново две, с небольшим интервалом во времени, телеграммы. Первую — что Сергей «болен». Во второй — почти правду: «С Сергеем несчастье выезжайте Москвы немедленно».

Сёстры вспомнят, что мать их долго будила в то утро, а они никак не хотели просыпаться, потому что день обещал только ужас, ужас и ужас.

Из московских литераторов одними из первых узнали обо всём Воронский и Леонид Леонов."

"Когда Леонову звонили и переспрашивали, правда ли это, он коротко отвечал, что Есенин «удавился». Использовал именно это жестокое и физиологичное слово, в леоновском стиле.

30 декабря с шести вечера в течение двух с половиной часов в помещении Ленинградского отделения Всероссийского союза писателей проходила гражданская панихида по Есенину.

Пришли Илья Ионов, Василий Каменский, имажинист Семён Полоцкий, поэтесса Елизавета Полонская, ленинградские писатели Вячеслав Шишков, Константин Федин и Михаил Козаков, филолог Борис Эйхенбаум.

К тому времени приехали из Москвы и тоже были на панихиде Грузинов, Наседкин и Приблудный.

С ними — Толстая.

В углу сидел Николай Тихонов и смотрел перед собой невидящими глазами.

Подошедшего к нему за комментарием журналиста Тихонов молча оттолкнул.

Из воспоминаний литератора Павла Лукницкого: «…Около 7 часов явился скульптор (Золотаревский) со своими мастерами. Гроб перенесли во вторую комнату. Поставили на стол. Публику попросили остаться… Низенький, коренастый, безволосый мастер, в переднике, засучил рукава и занялся своим делом. Улыбался очень весело и болтал со своим помощником.