Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Утром, когда все наконец проснулись, Леонидзе спрашивает:

— Брат, зачем плакал? Сон, что ли, видел дурной?

Есенин опять едва не в слёзы:

— Да, приснились мои сёстры, Катя и Шура, которая только что переехала из деревни в Москву. Я один о них забочусь. А как они сейчас там живут, не знаю. Во сне приснилось, что просят помощи, руки ко мне протягивают.

— Сейчас же найдём денег! — сказал Паоло Яшвили.

И ведь не обманули: всей компанией отправились в редакцию «Зари Востока» и там дружно уламывали Лившица купить у Есенина книжицу стихов и опубликовать её.

Для Лившица, партийца и журналиста, «дело четырёх поэтов» секретом быть не могло, но значения, видимо, не имело. Он в очередной раз сдался.

Тут же был получен аванс, в основном — 200 рублей — отправленный в Москву сёстрам; но, кажется, друзья себе оставили немного — на ещё один вечер, переходящий в ночь, чтобы не расставаться.

— Серёжа, только уговор!

— Да?

— Не переворачивай больше столы и не бросай в людей стулья, брат, просим тебя!

* * *

6 декабря Есенина начали провожать в Батум, ну и, как водится, допровожались до такой степени, что он поехал на следующий день — не один, а в компании Коли Вержбицкого и Кости Соколова.

8 декабря были на месте и заселились в гостинице «Ной».

Трёх- или сколько там — дневное пьянство обернулось тем, что Есенин подхватил в пути, на сквозняках, какую-то заразу, затемпературил и запаниковал.

Объявил всем, что у него цинга, и приготовился умирать.

Врач, за которым сломя голову сбегал Вержбицкий, диагностировал лёгкую ангину.

На другой день, 9-го, пришёл Лев Повицкий, работавший в местной газете «Трудовой Батум», принёс статью, которую написал и опубликовал к приезду товарища.

Называлась она торжественно: «Сергей Есенин: К приезду в Батум» — и являла собой натуральный, на целую страницу, панегирик: «Глубокая образность, сочность и крепость слова, мастерское владение изощрённой формой слова, с одной стороны, черты социальной утопии и поток тончайшего лиризма — с другой выдвинули Есенина на одно из первых мест в рядах современных художников слова».

Всё это сразу же подняло Есенину настроение.

«…вечером, — пишет Вержбицкий, — Есенин как ни в чём не бывало встал с постели и заявил о своём желании есть».

В компании Повицкого они сели пить чай и есть бублики с мёдом.

На другой день Есенин познакомился с жившей в той же гостинице симпатичной, разбитной, неглупой и лёгкой на подъём барышней — Ольгой Кобцовой.