Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Председательствовал Демьян Бедный.

Комиссия по разбору дела состояла из семи человек.

Возглавлял её ректор Московского института журналистики Константин Новицкий. Остальные: руководитель Всесоюзного общества культурных связей с заграницей Александр Аросев, председатель Комитета по делам искусств при Совнаркоме СССР Платон Керженцев, два советских чиновника при культуре поменьше рангом — Николай Иванов-Грамен и Валериан Плетнёв, поэт и большевик Владимир Нарбут из акмеистов (с ним Есенин был шапочно знаком), писатель Иван Касаткин, единственный его близкий товарищ в составе комиссии.

Сосновский выступал в качестве общественного обвинителя. Помогал ему партийный деятель и цензор Борис Волин.

Защитником был критик Вячеслав Полонский.

В качестве свидетелей заявились: пролетарский поэт Михаил Герасимов, много и хорошо писавший о Есенине критик Василий Львов-Рогачевский, Анатолий Мариенгоф, Андрей Сахаров, Андрей Соболь, искусствовед Абрам Эфрос.

Суд должен был выяснить два вопроса: подтверждается ли факт антисемитских выходок обвиняемых поэтов и верно ли Сосновский изобразил произошедшее в своём фельетоне.

Зал не вместил всех желающих: набились битком, стояли вдоль стен, дышать скоро стало нечем.

Сосновский был настроен всё так же решительно.

Именно он изложил суть дела:

— Этот мелкий, как будто, случай на самом деле показывает, что мы имеем дело с весьма опасной для общества болезнью. Эта гниль тем более опасна, что носители её являются сотрудниками наших журналов и газет, что по ним некоторые будут судить о всей нашей литературе.

Есенин, например, который слывёт революционным поэтом, устраивал скандалы также и за границей. Известны антисемитские выходки Есенина и в Америке.

То, что Америку подошьют к последнему скандалу, было для Есенина неожиданностью. Но Сосновский понимал, что делает: от разового случая ещё можно отругаться, но если мы видим «рецидивиста», то снисхождения к нему быть не может.

Обвинитель продолжал:

— Мы не можем терпеть, чтобы по Есенину судили о литературе Советской России. Уже сейчас можно сказать, что, каков бы ни был приговор суда, кое-что должно измениться в отношении наших органов к тем из своих сотрудников, которые недостаточно связаны с революцией и которые умеют зачастую скрывать свои истинные настроения под удобной маской «приятия» революции.