Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я так сильно люблю его! Он стал слишком подозрительным, это Анна своими дьявольскими уловками сделала его таким, именно она, без сомнения подстрекаемая Кромвелем, заставила его видеть злые намерения там, где их и в помине не было».

Как бы там ни было, а известий о переезде Марии из Гринвича в Хантингдоншир не поступало. Екатерина с трепещущим сердцем строила предположения о том, что, наверное, дочь слишком слаба и ее невозможно перевезти."

"Когда Екатерина узнала, что принцесса идет на поправку, радость ее была беспредельна.

Хотя было ясно, что теперь Мария уж точно не поселится поблизости от Кимболтона.

Глава 34

1535–1536 годы

Владения Екатерины сократились до двух комнат, а общество ее составляли только слуги. Порой она чувствовала себя полностью оторванной от окружающего мира. Здоровье Марии улучшилось, и теперь Екатерина наконец могла отдохнуть – она сидела у открытого окна в окружении своих дам, воздух был теплый, и от этого дышалось легче. Однако вскоре лето омрачилось такими ужасными событиями, что Екатерина снова исполнилась страха.

Три приора картезианского ордена и монах из аббатства Сион были казнены как изменники за отказ признать главенство короля над Церковью в Англии и выражение преданности папе.

«Они были исполнены радости, как женихи, идущие к алтарю, – сообщал Шапуи. – Их заставили надеть ризы и волокли, привязав к лошадям, по улицам Лондона, потом они были вздернуты на виселице и полузадушены. После чего их сняли и привели в чувство с помощью уксуса, чтобы они смогли ощутить весь ужас своего наказания».

Шапуи не требовалось проговаривать, что это были за ужасы, Екатерина и сама знала, что обвиненному в предательстве грозила кастрация, потрошение и обезглавливание. Потом тела изменников разрубали на четыре части и выставляли на гейтхаусе[21] Лондонского моста или в другом месте как предостережение остальным.

Картезианцы приняли смерть храбро. «Люди ужаснулись при виде такой небывалой жестокости, – рассказывал Шапуи. – Они шепотом роптали и обвиняли Леди».

В июне еще десять картезианцев, обвиненных в измене, были прикованы цепями к столбам в стоячем положении и оставлены умирать от голода. Воистину настали темные времена, если король мог безнаказанно присуждать к смерти святых людей, посвятивших себя Богу. Если Генрих, понукаемый Анной, способен на такое, разве не решится он поступить так же с теми, кого любил? Ответ не заставил себя ждать. Шапуи написал:

Леди торжествует.