Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Останавливается рядом с диваном, на котором я уже сижу и, закрыв глаза, трет переносицу.

— Мирон, ч-что происходит?..

— Ты только не нервничай, — просит меня Мирон. — Тебе нельзя…

— Кто такая Милана Орлова?

— Я не знаю… Точнее… Черт… — Мирон сам не свой, у него аж пот на лбу проступил.

— Как это не знаешь? Почему ты тогда себя так ведешь?

Мирон бросает короткий взгляд в сторону двери, после чего садится рядом со мной на диван.

Я не знаю, что и думать. Но я точно хочу видеть эту женщину и узнать, что ей нужно. Мне не хочется верить, что… Нет, Мирон точно мне не изменяет.

Он никогда мне не изменял. Даже когда все плохо между нами было. Он не такой. Не из тех, кого можно соблазнить, если есть любимая женщина.

— Мирон… Объясни мне, пожалуйста. Я должна знать.

— Милана Орлова… Это имя. Я помню его…

— Помнишь?..

— Когда я и Тая…

— Так, причем тут Тая?

У меня аж мороз по коже от этого имени. Ни разу за последние два года мы не говорили о прошлом, и вот…

— Послушай меня, Лиля, — настойчиво просит Мирон, поворачиваясь ко мне.

— Когда… когда мы были с ней детьми, точнее подростками, то шутили о том, кем мы хотим стать в будущем. Я всегда говорил, что хочу стать врачом, а она хотела стать шпионкой и говорила что ее псевдоним будет… Милана Орлова. Я запомнил.

Мне хватает всего пару секунд, чтобы понять, что он думает.

— Ты хочешь сказать, что она… Тая… Это же… Невозможно. Пригласи ее! Пригласи ее, Мирон!

Но Мирон не реагирует. Он в ступоре. В одну точку смотрит.

Тогда я сама встаю с дивана, надеваю туфли и насколько могу быстро иду к его столу.

Нажимаю на кнопку.

— Арина, пригласи ее.

Мирон не остановил меня. Мне кажется, что он не верит, что это может быть она. Да и мне не верится. Но когда спустя около минуты поворачивается ручка и открывается дверь, я узнаю девушку, чьи фото находила у своего мужа и жгла.

Пепельная, худая блондинка во всем черном входит в кабинет, закрывая за собой дверь. Я сразу бросаю взгляд на Мирона, смотрю на его реакцию. Она есть, хоть он ее и не выражает словами.

Все и так видно.

Медленно поднявшись с дивана, Мирон не сводит напряженного взгляда с… Таисии. Женщины, которая умирала от неизлечимой болезни, а потом покончила с собой. Как она может быть жива? Чего я не знаю? Чего не знает Мирон?

Она взяла себе это имя, после того как инсценировала свою смерть? Очевидно.

Она смотрит с легкой улыбкой на Мирона, а потом кидает взгляд на меня, но уже без улыбки.

— Лилия, правильно? — обращается она ко мне уважительно.