Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не желая подслушивать, отхожу, но все равно успеваю ухватить краем слуха свою фамилию. Останавливаюсь, ноги дальше просто не идут.

Дальше больше. Не могу понять, что испытываю, но очень похоже на панику. Понимаю, что Глеб разговаривает с Ваней. Я боюсь разочаровать единственного родного человека в этом чужом большом городе, не хочу подорвать его доверие, обидеть.

Делаю шаг к двери кабинета Глеба, от нервного напряжения мне не хватает воздуха. Квартира огромная, а я будто попала в замкнутое маленькое пространство без кислорода.

Отмечаю, как бешено бьется мое сердце, застревая где-то под ребрами, причиняет боль.

Разговор идет обо мне, по обрывкам фраз Глеба об этом нетрудно догадаться.

Страшно представить, что Ванька приедет к брату. Любой конфликт между ними наотмашь больно ударит по мне. Разрушит меня до основания, я просто не переживу, если с Ваней что-то случится.

Чувствую себя предательницей, из-за которой может усугубиться его здоровье. Его болезнь – взведенный курок револьвера, в барабане которого нет лишь одной пули – единственного шанса на его полное выздоровление.

Я мечтаю об осечке, чтобы врачи ошиблись, все было не так страшно и трагично.

На подкашивающихся ногах дохожу до своей сумки, которую оставила в коридоре. Руки дрожат, чудом не роняю телефон.

Нахожу первую попавшуюся уборную, закрываюсь и принимаюсь звонить Ваньке.

Гудок... гудок... гудок…

Всхлипываю, сползаю по темной плитке на пол, поджимаю ноги, упираюсь подбородком в колени. В прошлый раз я не видела эту комнату, залитым слезами взглядом я прохожусь по интерьеру.

Красиво – сухо отмечаю без мельчайшей вовлеченности.

В данный момент меня не поразил бы падающий с неба метеорит. Волнуют меня лишь гудки в телефоне.

— Слушаю, — раздается покрытый морозными иглами голос друга.

— Вань, не надо приезжать, — давлюсь всхлипами.

— Выходи во двор, я тебя заберу. Поедем домой, — жестко и бескомпромиссно, не оставляя шанса договориться.

— Вань, я сама к нему поехала… Сама, понимаешь?.. Хотела к нему… — утирая слезы, признаюсь в своем падении.

Хочется и дальше быть его младшей сестрой, которую он любит, опекает, и которая его не разочаровала сексом с его братом. — Прости, что не рассказала… Собиралась… Честно… — говорю взахлеб, спешу до него донести все, что вихрем носится в голове, ломая мое спокойствие. — Не ругайся с Глебом.

— Не буду, Лада. Успокойся, — понижая тон голоса, в котором привычно звучат теплые нотки. — Я подъеду и заберу тебя.

Ванька кладет трубку, он все решил.