Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Взгляд же Северуса режет, как острый клинок. Я до сих пор не могу отделаться от дурноты, когда вспоминаю его.

Моя милая маленькая девушка, в который раз я убедился в том, насколько она проницательна и умна. Майлин видит больше, чем многие. Северус хороший правитель, но что касается женщин… Лучше не попадать в его постель — ни опытной женщине, ни наивной простушке.

— Идем в дом, кажется, собирается дождь.

Я поднял Майлин на руки и нес всю дорогу до нашего временного жилища. Она так трепетно прижималась к моей груди, что у меня больно кольнуло сердце.

Я готов был убить каждого, кто попытается нас разлучить. И как я вообще жил столько времени без Майлин? За столь короткий срок она стала не просто дорога мне. Я по-настоящему влюбился, хотя и не ожидал от себя подобных чувств.

Дома уложил ее в постель. И пусть на время ее женских недомоганий мы не могли быть близки физически, ничто не помешало нам быть рядом. Спать, обнявшись, в одной постели. Дышать одним воздухом. И словно быть одним целым: двумя половинками яблока, созревшего на извечном древе жизни.

Вскоре вернулся Брах, и советники решили отметить его возвращение щедрым угощением. И традиционным омовением. В бане во время купания один из советников будто случайно сорвал с хозяина дома полотенце, обёрнутое вокруг бедер. И с такой жадностью уставился на бедра мужчины, что я, было, заподозрил неладное. Два других старца тоже рассматривали обнаженного Браха с не меньшим интересом. А, рассмотрев, расстроенно нахмурились.

И переглянулись многозначительно.

Кажется, они нашли не того, кого так долго искали.

Но отчего они потащили Браха в баню, почему рассматривали бедра? Этот вопрос не давал мне покоя. Сомнение скользким змеем свернулось у меня в груди и не давало расслабиться и подумать о чем-то другом.

Советники в этот день позволили себе больше вина, чем обычно. И я не мог не воспользоваться ситуацией. Подливая одному из них в кубок, я все же вызнал главную тайну, что так долго скрывали советники.

— У всех детей, в ком течет хоть капля королевской крови Ишатра, на бедрах проявляется магическая руна, — сказал он. — Она запечатывает дар, и только священный огонь главного храма может пробудить его.

Я едва не поперхнулся, услышав подобное заявление. Сжал металлический кубок с такой силой, что он слегка погнулся.

— То есть это не наследник зажигает магический огонь, а наоборот?"

"— Источник возгорается и одновременно распечатывает дар наследника.