Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Пусть это уяснят все. Кто тронет — отрежу руку за воровство.

— Не слишком ли много заботы о вещи? Руку отрезать за эту русскую шавку? Что с тобой?

— Я просто предупредил. Не трогать! И да отрежу руку — это касается всех даже тебя, Рифат.

Друг промолчал допил кофе остатки плеснул в песок. Когда допивал пальцы слегка подрагивали. Давно его предводитель с ним так не разговаривал.

— Пойду обойду лагерь.

Аднан посмотрел ему вслед и зарылся рукой в прохладный песок, перевел взгляд на шатер, а перед глазами ее полуобнаженное тело, как навязчивая картинка и от одной мысли, что кто-то еще его увидит, кровь вскипает в венах смертельным ядом.

Это его вещь и только он имеет на нее все права.

* * *Я открыла тяжелые веки, несколько раз моргнула и вдруг резко распахнула глаза. Подскочила на матрасе, тяжело дыша и чувствуя, как тянет кожу на руках и на спине, но уже не жжет, как раньше, словно ее опустили в кипящее масло. В голове немного шумело и на губах остался привкус чего-то терпко горького с примесью мяты и алкоголя.

В горле пересохло и мне ужасно хотелось пить, глаза тут же выхватили на полу кувшин я схватила его обеими руками и жадно большими глотками принялась глотать воду. Она показалась мне вкуснее всего на свете. Прохладная, все с тем же привкусом мяты и с легкой кислинкой. Наверное, туда добавили лимон. Я пила так алчно, что вода стекала у меня по подбородку на разгоряченную кожу и только когда холодные капли потекли по груди я с ужасом, поняла, что я почти раздета.

Отняла от рта кувшин и замерла. Меня парализовало на несколько секунд. Я даже не сразу поняла, что сижу голая до пояса с кувшинов руках и смотрю на того, кто вдруг обрел на меня все права.

Он сидел напротив, растянувшись на шкурах и смотрел на меня…точнее не смотрел. Нет. Так не смотрят. Я никогда раньше не видела таких взглядов. Мне казалось меня подожгли, и я горю от этого взгляда до костей. Ничего более откровенного и страшного я в своей жизни не видела.

Холодная вода стекла по соску, и я почувствовала, как он сжался в тугой комок, а взгляд бедуина стал темнее и невыносимо тяжелым.

Я уронила кувшин и лихорадочно закрылась тонким одеялом. Мой хозяин тут же подскочил и поднял кувшин, это было сделано так молниеносно, что на пол не успело пролиться почти ни капли. Дикая грация животного. Непредсказуемая и опасная, как стихия.

— В этом месте нет ничего ценнее воды.