Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Что у меня теперь есть хозяин, как в жутких фильмах про рабство или книгах про средневековье. Мысли о том, что меня ищут были самыми упоительными и сладкими. Только они давали утешение и помогали не сойти с ума. Я цеплялась за них как за спасательный круг, чтобы не утонуть в панике и отчаянии. Иногда мне хотелось, обезумев орать и рвать на себе волосы, требовать, чтоб меня отпустили…но я понимала, что тогда со мной никто церемониться не станет. Меня действительно убьют."

"Все тело превратилось в сплошной пульсирующий синяк.

Я ужасно замерзла, зуб на зуб не попадал и от холода впала в ступор. В пустыне так всегда обжигающая жара днем и холод ночью. Когда-то меня восхищали пески и ярко-синее небо над оранжевыми валунами и барханами. А сейчас пустыня казалась мне ненавистным и отвратительным местом. Песок забился везде где только можно. Я казалась себе грязной, липкой и шершавой. Он хрустел у меня на зубах и забился в складки на коже. Наверное, я бы готова была на что угодно за душ и за чистую одежду. А еще за кусок хлеба…маленький кусочек.

От голода желудок уже не урчал он болел и сжимался спазмами. Но все еще не до такой степени, чтобы есть с земли. Животным я не стану. Тогда уже действительно лучше смерть.

Сквозь полудрему больше похожую на какое-то беспамятство вдруг ощутила, как меня накрыли чем-то очень мягким и горячим. По коже прошла волна расслабления и согреваясь я вздрогнула от удовольствия. Господи, все познается в сравнении сейчас я была счастлива просто теплу, разливающемуся даже изнутри и кратковременному отдыху.

Наверно, бедуины хранят свои вещи пока они им нужны. И я пока нужна. Как долго продлится это «пока» я не хотела думать, потому что от паники все скручивалось внутри. Если я ей поддамся, то долго не протяну. А я хотела жить. Я хотела вернуться домой к своей семье.

В палатке развели костер запахло кофе и чем-то пряным, фруктовым, но у меня не было сил открыть глаза. Мне казалось, что у меня синяки даже на веках и болят кончики ресниц. Смертельная усталость настолько сильная, что нет желания даже шевелиться.

— Зачем ты оставил в живых этого русского недоноска, брат Аднан? Отпустил шлюх Адасу везти! Надо было похоронить и его, и шармут грязных там в песках. Не пойму я тебя иногда.

— Развязать сейчас разборки с Асадом? Пусть этот шакал считает, что мы его пока не трогаем и расслабится. Он ждет партию стволов. Мы тоже подождем вместе с ним.

— А эта нам обузой в дороге будет? Из-за нее на сутки задерживаемся. Сдалась она тебе.