Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Этот звук я запомню до конца жизни. Столько нечеловеческой боли, тоски и страха прозвучало в нем, что я не выдержал и выбежал из камеры. Дальнейшее помнилось смутно. Барон что-то кричал, но смысл его слов не пробивался в сознание. Кажется, я до смерти напугал Кайру, когда с безумными глазами промчался мимо.

Пришел в себя только в комнате. Слезы безостановочно бежали по щекам, губы дрожали, а пальцы так впились в диванную подушку, что прорвали достаточно прочную ткань. На посыпавшиеся перья я не обратил внимания, желая только одного – забыть то, что слышал.

– …о…е ни…да…

– Что? – Барон ничего не понял из моей попытки сказать хоть что-нибудь.

Я постарался справиться с собой и повторил:

– Больше никогда…

Кот замолчал и не трогал меня, только в мысли пробилось приятное ощущение поддержки и понимания. Мой друг лучше меня понимал, что мне нужно в тот или иной момент. И за это я очень ему благодарен.

Как отворилась дверь, я не слышал. Присутствие отца осознал, только когда он сел рядом со мной, осторожно обнял сильными руками и прижал к груди.

Родное тепло и детское чувство защищенности от всех кошмаров вывело меня из прострации. Я приникнул к родителю и разрыдался. Отец укачивал меня, как ребенка, и что-то шептал. К словам я не прислушивался, но голос, интонация постепенно успокаивали меня.

– Ну, ангелочек, успокойся. – Король ласково убрал волосы с моего мокрого лица.

Почему-то это обращение из детства не вызывало у меня былой неприязни. Наоборот, от него становилось теплее.

– Ты уже знаешь?.. – Голос прервался, но отец понял вопрос.

– Да. Мне сообщили. Мальчик мой, если ты знал, что это тяжело, зачем взялся? Это изобретение спасет многих оборотней, но оно не стоит жизни моего сына.

Теперь я видел в глазах отца страх. Он действительно испугался за меня. Мне не хотелось его огорчать, но как же все-таки приятно, что кто-то за меня волнуется…

– Я хотел помочь.

– Знаю.

Долгое время мы сидели молча. Слезы высохли, но ощущение мерзости на душе осталось.

Голова раскалывалась от боли. Так часто бывает после пережитых потрясений. Отец осторожно перенес меня на кровать и укрыл одеялом.

– Тебе нужно поспать, – мягко сказал он и, придвинув кресло поближе, устроился рядом. – И главное – не считай себя виноватым. Нам часто приходится действовать жестоко, иначе не выжить.

– А правителям тем более, – горько усмехнулся я, опустив ресницы."

"– Ты прав. Но на нас лежит ответственность за тех, кто доверился нам.