Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И умасливать, если тебе что-то от него надо…

Разочарование, которое испытал Горелый в это утро, настолько яркое, что затмевает все на свете.

И его мысли, его желания насчет нее кажутся тупыми и смешными. Недостойными нормального мужика.

Она, наверно, благодарить пришла…

— Нахуй ее, — коротко приказывает он молчаливо ждущему парню, и тот исчезает за дверью.

А Горелый смотрит в окно и думает о том, что сейчас все правильно сделал.

Нахуй ее, с ее благодарностью.

Просто нахуй.

Глава 26

Когда Горелый общался со Стасиком-пидарасиком и говорил про нормальных прокурорских, не гнид, он определенно знал, кого конкретно имел в виду.

Его будущий сват, прокурор Федотов Виктор Михайлович, щурится на огонь камина сквозь пузатый коньячный бокал, улыбается едва заметно чему-то своему. А сам Горелый, никогда особо не понимавший тонкостей коньячных букетов, вкусно дымит сигарой и тоже смотрит на огонь.

Такое, чисто мужское времяпрепровождение. Спокойное, молчаливое.

Разговор идет ленивый, не особенно серьезный.

Поверхностный даже.

О семье, потому что теперь их родственные узы связывают.

Кто бы сказал Горелому еще пару лет назад, что у него прокурор будет в родне ходить… Интересно, Андрюха, братишка двоюродный, которого старший сын этого Федотова упаковал на пожизненное, чтоб об этом подумает, когда узнает?

Хотя на мнение брата, редкостного даже по меркам не особо праведной семьи Гореловых дегенерата, самому Горелому было глубоко похер.

Андрюха на свободе бывал чисто эпизодически и до своего фатального финального залета, так что они не особо общались.

И отец Горелого тоже своего братишку, папашу Андрюхи, не уважал, всегда считая отморозком и гнидой. Когда-то этот урод умудрился воспользоваться тем, что брат был в армии, и продать все имущество родителей. И проебать его, естественно. Каким образом он это провернул, так никто и не выяснил, да и не стал выяснять. Старики к тому времени уже умерли, а брат служил в горячей точке как раз… И вернулся к разбитому корыту, имея из недвижимого имущества только могилы родителей.

Брательник к тому времени уже на зоне загорал.

Вот такое охуенное семейное древо, да…

Интересно, прокурор, который все это в подробностях знает, счастлив, что они теперь родня?

Горелый в этом сильно сомневается, но молчит.

В конце концов, сын за отца не отвечает, а его Захарка — на редкость упертый парень вырос, сам, своими силами пробивающий себе путь.