Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Арсен Павлович… — обеспокоенно говорит тот, но Арсен рычит:

— Дай нож, Алексей.

В его руке сверкает лезвие, второй рукой он хватает меня за шею, но мне не страшно. Даже интересно, до какой степени безумия может дойти человек, которого я, оказывается, совсем не знаю.

Стягиваю футболку, отбрасываю в сторону и поворачиваюсь спиной к Арсену. Отвожу с плеча волосы. Жду. Изо всех сил стараюсь не думать, как рука, что вновь сомкнулась на моей шее, раньше по-другому ее касалась…

В комнате вдруг повисает тишина.

Мужчины замолкают, переглядываются, и я осознаю, что стою перед ними в одном белье, в кружевном прозрачном комплекте. Моя и так немаленькая грудь налилась из-за беременности, а специальное «беременное» белье я пока еще не купила.

Исподлобья наблюдаю за всеми троими. Тату-парнишка смущенно прячет глаза, Алексей пристально изучает потолок, а Арсен смотрит прямо на меня. То на мою грудь, то на татуировку, его взгляд впечатывается в кожу ожогами.

Слышу его сиплое дыхание над ухом. Наконец, он с силой отшвыривает нож, бубнит под нос: «Чертова девка», — а потом машет парню:

— Все, финиш, выметайся и развалюху свою забирай. Мои помощники с тобой свяжутся и все компенсируют. А ты, — это мне, — оденься. Могла бы спросить, какую взять футболку. Пиши, что тебе купить из одежды, я не хочу, чтобы ты носила мои вещи, — все-таки убирает руку с шеи и сует мне блокнот.

Беру блокнот, подхожу к окну, открываю створку и демонстративно выбрасываю в проем вместе с ручкой.

Он плавно приземляется на вымощенную дорожку под окном. Оставляю створку на проветривание и разворачиваюсь лицом к ошалевшим зрителям.

— Агата, что вы делаете! — изумляется Алексей. — Вы не хотите с нами разговаривать? — и беспомощно оглядывается на шефа. — Арсен Павлович?..

— Нет, Леша, — отвечает Арсен с мрачным удовлетворением, — это она со мной не хочет разговаривать. Насколько я понимаю, мне только что был объявлен бойкот.

Окидывает меня своим непонятным взглядом и выходит из комнаты, Алексей идет за ним. Спектакль окончен, ноги подкашиваются, и я без сил опускаюсь на кровать. Занавес.

***

С этого дня я Арсена больше не вижу. И Алексея тоже. Разве что из окна, когда они уезжают и приезжают, очень рано и очень поздно. А вот белобрысую Ирму, похоже, я недооценила.

Нет, ведет она себя безукоризненно, я даже поначалу решаю, что она в самом деле хочет помочь.