Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Саркис полыхнул нехорошим взглядом из-под бровей, но Арсена мужские взгляды редко впечатляли.

— Махмуд.

— Махмуд, будь любезен, объяви хаммер-прайс* в сто тысяч долларов, — обратился Арсен к покрывшемуся испариной парню и тут же словно спохватился. — Или господа желают увеличить ставку?

Шею окутало теплое дыхание, и его будто обдало кипятком — это Агата уткнулась лбом в спину как раз там, где начинался позвоночник. И весь кипяток хлынул по позвоночнику вниз.

***

Желающих увеличить ставку не нашлось. Махмуд периодически срывающимся на фальцет голосом объявил окончание аукциона, и Арсен повернулся к Саркису.

— Свободный вип. И ужин. Или мне поискать более гостеприимное заведение?"

"— Что вы, Арсен Павлович, — Саркис вытер потный лоб, — сейчас все будет. А в вип уже можете проходить.

— Хочешь девочку попользовать, не отходя от кассы? — осклабился Чечен. — Правильно, Шерхан, я бы и до випа не стал тянуть.

— Моя девочка, где хочу, там и пользую, — Арсен даже постарался сказать это ровно, чтобы в голосе не звучало раздражение.

С Чеченом у Ямпольского мир, и то, что его все сегодня раздражают, не повод этот мир нарушать.

— Ну-ну, дело молодое, — с трудом сдерживая злость, сказал генерал.

«Еще бы. Все давно знают, что ты импотент».

Арсен не стал отвечать, но ощутил, как вздрогнула прижавшаяся к нему девушка. Пожалуй, Лере стоит рассказать самому и побыстрее, иначе донесут в таком виде, что она завтра же подаст на развод.

Арсен посторонился, давая Агате дорогу.

Присутствующие не спешили расходиться, и Ямпольский то и дело ловил на себе злые недовольные взгляды. А когда Агата вышла из-за его спины, во взглядах, направленных на нее, разгорелась настоящая похоть.

Он обернулся на девушку и мысленно выругался.

«Чтоб тебе, Януш, на том свете икалось. Породил такое, сам свинтил, а мне теперь расхлебывать…»

Глядя на нее, Арсен в который раз поражался, как приземистый, лысеющий толстяк Януш смог произвести на свет такое совершенство. Лара Дворжецкая красива, но там породой и не пахнет.

Арсену никогда не нравился ее визгливый голос, деланный смех и короткие пальцы. А еще ноги у щиколоток — тяжелые, как у крестьянки.

Здесь же в каждой косточке, в каждом изгибе видна голубая кровь, похоже, не врал, Януш о своей родословной. И сейчас Арсену видны все эти изгибы, мать тебя за ногу, Дворжецкий… При этом лицо как у ангела с чистым, невинным взглядом. Разве можно на такое спокойно смотреть?

Ходячий грех.