Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но я пока не могу говорить такими длинными фразами, прошептала только:

— Спасибо!

Нас погрузили в вертолет и привезли уже в какой-то другой дом, не туда, где я жила перед родами. Показалось, когда мы взлетали, к роддому подъехало несколько больших черных внедорожников, но может быть мне просто очень сильно этого хотелось.

Ночь прошла спокойно, маленький Арсен все время со мной. Мне помогает женщина, которая совсем не знает языка — то ли тайка, то ли филиппинка, но я принимаю ее помощь только потому, что мне нельзя сидеть из-за швов.

Не свожу глаз со своего сыночка — такого же красивого, как и его отец. Уже сейчас видно, что я родила себе маленькую копию своего любимого мужчины. Мон Шерр, если бы ты увидел нашего мальчика, ты бы не сдержал слез, я знаю!

Мужчины редко плачут, особенно такие сильные и выдержанные как мой Арсен, но именно поэтому эти слезы оказываются особенно искренними и дорогими. И я всем сердцем рвусь к нему, к своему мужчине.

Но меня пугает Тагир. Он почти все время проводит у нас, смотрит на меня так, что хочется спрятаться под одеяло.

Сегодня он приходит, садится на край кровати, и я внутри замираю."

"— Агата, — прокашливается, это совсем не похоже на наглого и обольстительного Мансурова. — Агата, я очень жалею, что втянул тебя в эту историю и свел с Ямпольским.

Целую сына в лобик и отворачиваюсь. Я нисколько не жалею, и уверена, что Арсен тоже.

— Я не думал, что способен на такие чувства, но ты все перевернула во мне, Агата, — Тагир взволнован, а я покрываюсь мурашками, догадываясь, что он скажет дальше.

— Ты мне небезразлична, я как помешался, все время думаю о тебе, меня не интересуют другие женщины. Если я был груб или пугал тебя, прости. Я заберу у Ямпольского деньги, и мы с тобой уедем, вместе, ты и я. Я люблю тебя, ты поедешь со мной, Агата?

— Нет… Тагир… Я не… остав-лю… свое-го… ре-бенка…

Он вскакивает, запускает руки в волосы, начинает ходить по комнате, а я слежу за ним из-под опущенных ресниц. Нельзя говорить о своих чувствах к Арсену, я сделаю только хуже.

Мансуров останавливается и садится возле кровати на корточки.

— Да, я вижу, как ты привязана к ребенку. Скажи, ты хочешь вернуться к нему из-за сына?

Киваю. Я помню, каким он бывает в бешенстве и боюсь, чтобы он не сорвал свою злость на малыше. Тагир поднимает голову, и я вижу в его глазах опасный огонь.

— А хочешь, мы уедем вместе? Кинем Ямпольского, получим наследство, я заберу тебя с сыном, и мы уедем. Сбежим туда, где он нас никогда не найдет.