Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Кто бы мог подумать? И когда они только успели! Неужели в то время, пока она лежала дома с простудой?!

— Ну и что?

— Ничего. Я же не мог тебе в телеграмме написать, что сам убил ее.

— Убил?!

— Ты поймешь, я знаю. Теперь моей жены больше нет, и я сам это устроил. Это ведь я послал Людочку одну к лавине, а сам симулировал травму ноги. И еще просто повезло.

— Почему повезло?"

"— Я там вырос. Все лавины знаю наперечет. А тут самая погода: накануне буран, потом солнце.

Снег тяжелый, влажный. Когда я был маленьким, в этом месте погиб мой лучший друг. Самый коварный склон.

— А если бы…

— Не знаю. Я с ней больше не мог. Тупая, избалованная эгоистка! Измучила меня своей любовью! Ненавижу ее! Я пытался накануне с ней поговорить, понять, увидеть в ней человека, но… Не смог.

— Тимур!

— Ты добрая, я знаю. Не надо на меня так смотреть. Ведь она сама туда поехала. Сама, понимаешь? Слава богу, что нам с тобой повезло.

Мне не пришлось сбрасывать ее в пропасть или просто душить. Гадость какая! А так… Несчастный случай. И все. Так хотелось скорее сесть в самолет! Не мог дожидаться, пока прекратятся поиски. И так хотелось тебя поскорее увидеть, малыш!

— Пойдем в спальню, Тимур. Ты устал. Тебе прилечь надо.

Она опять сжалась. Господи, на ее маленьком острове и так почти не осталось кислорода! Дышать нечем. Зачем они здесь? Неужели же сейчас придут сюда?!

— Только не туда.

Не к ней в спальню. Ты что, не понимаешь?!

— Что я не понимаю?

— Здесь все ее. Ради этого я мучился целых два года! Ради ее квартиры, денег, фирмы, но принять сразу полученное наконец богатство не могу. Мне надо как-то пережить этот день. Не здесь.

— Ради… Значит, и эта квартира, и машина, и деньги, и фирма…

— Ты все узнаешь. Потом.

— Слушай, у меня родители уехали. К родственникам, в гости.

— Здорово! Когда вернутся?

— Завтра.

— Тогда я бросаю свою сумку и еду с тобой.

Чтоб оно здесь все сгорело!

Потом снова заскрежетал ключ в замочной скважине, и наступила тишина. От маленького острова не осталось и следа. Очень скоро в жизни Людмилы Сальниковой будут заново переделаны все контурные карты. Что теперь? Надо высаживаться на материк, благо, что он уже открыт.

Она сидела одна, без воздуха, без света, оглушенная и почти слепая, и начинала все понимать.