Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он посмотрел исподлобья и объяснил:

- Я хотел попрощаться с вами. И на коже могли остаться следы. Я не мог испортить вашу кожу.

- Вы такой заботливый, - я попыталась насмешливо прищёлкнуть языком, но не получилось, потому что язык мой не был так послушен и проворен, как раньше.

Видимо, сказалось отравление сладковатым веществом.

- А вы не такая, как я представлял, - произнёс он.

- Вблизи оказалась не так красива? – уточнила я.

Он несколько секунд медленно шарил по мне взглядом, и это было почти телесной мукой – то, что он вот так рассматривал меня, голую, беззащитную.

Рассматривал, как табакерку из слоновой кости, восхищаясь искусной резьбой.

- Нет, - сказал он после долгого молчания, - вблизи вы ещё прекраснее. И теперь ваша красота останется такой навечно. Вы же понимаете, что это – не картина, и не статуя. Картина плоская, а камень не передаст красоты вашей кожи и волос. Даже художник не смог передать всей вашей прелести…

- Поэтому вы его и убили? – сказала я резко. – Убили Эверетта? Как и моих бедных женихов? Они-то чем перед вами провинились, если вы хотели набить соломой только меня?

- Соломой? – обиделся он.

– Я приготовил лучшую льняную паклю. Она мягкая, но держит форму. У вас такая нежная кожа, что из-за соломинок появятся неровности, а пакля даст нужную гладкость… И если бы я знал, что художник напал на вас, я бы точно его убил.

Я следила за ним внимательно и напряжённо. Он, действительно, разозлился.

- Мне надо было сразу догадаться, - продолжал чучельник. – Ещё когда он бежал по улице, весь перемазанный кровью.

Идиот, он мог вас поранить.

- Действительно, идиот, - поддакнула я. – Мог испортить такую хорошую поделку!

Он бросил на меня ещё один взгляд исподлобья и повторил:

- Вы не такая. Вы кажетесь бабочкой, а жалитесь, как пчела.

- О, простите, что не хлопаю крылышками, - сказала я и подёргала связанными руками. – Но это ведь вы принесли воск в мастерскую господина Эверетта? И вы сделали чучело попугая, которое он зарисовал? И вы делали восковые таблички для леди Ленсборо?

- Попугай вам понравился? – на его лице появилось подобие улыбки.

– Это одна из моих лучших работ. Но вы станете вершиной моего мастерства. Это хороший яд, - он поставил бокал на край стола и придвинул табурет ближе. – От него быстро умирают. Минут пять – самое большое. И никаких кровоизлияний, никаких мышечных спазмов. Наоборот, цианид придаст вашей коже особенную белизну, как у лучшего фарфора.

- Вы меня очень утешили, - сказала я холодно.