Разворот на восток читать онлайн

Когда командиру это занятие изрядно надоело, да и боекомплект был расстрелян на две трети, он приказал нам, собиравшись в полковую формацию, возвращаться домой. Пересекая линию фронта, мы наконец увидели воздушный бой: полк «яшек» крутит воздушный вальс с прорывающимся к фронту стадом японских бомбардировщиков. Издали это напоминает грозовую тучу, из которой к земле то и дело срываются молнии горящих самолетов. Хочется надеяться, что это падают исключительно японцы, а наши товарищи бьются и побеждают. Ведь они такой же ОСНАЗ, как и мы.

отдельная штурмовая реэмигрантская бригада генерала Деникина.

Бывший штабс-капитан ВСЮР, а ныне майор РККА Петр Петрович Одинцов.

Такой укрепленной полосы, как здесь, мы еще не видели ни на той, ни на этой войне. Поговаривают, эти укрепрайоны строили более пятнадцати лет подряд. Сначала, после так называемого инцидента на КВЖД (1927 год), фортификационные работы тут проводили китайские милитаристы генерала Чжан Цзолиня, а потом их дело продолжила японская армия – после того, как захватила Маньчжурию в 1931 году.

Наворотили господа фортификаторы такого, что в прошлую войну этот рубеж считался бы неприступным. Реки крови были бы пролиты, и без всякого толку. Германская армия почти год возилась со штурмами Осовца и положила под его стенами кучу народу, но, несмотря на такое изуверство, как применение отравляющих газов, ничего не могла поделать, а потому русский гарнизон отошел по приказу, когда продолжение обороны сочли бессмысленным.

А тут на одном только участке укреплений хватит на несколько таких крепостей, как Осовец, но на прорыв этого рубежа обороны у Красной Армии ушел всего один день.

Не скажу, что штурмовать японскую оборону было легко (на войне вообще не бывает легких задач), но в Загребе, Стамбуле, и тем более в Белграде, нам было не в пример сложнее. Там у нас под ногами мешалось неисчислимое множество гражданских, и, бросив в подвальное окно «контрольную» гранату, ты рисковал обнаружить там не трупы немецких или турецких солдат, а истекающих кровью гражданских, баб и ребятишек, которые в Белграде к тому же были для нас еще и «своими». Сербы, православные славяне, дружественно настроенные ко всем русским, были, скорее всего, единственным народом в Европе, кто по-человечески отнесся к беглецам с нашей препаскуднейшей гражданской войны. И если кто-то из белградцев случайно становился жертвой уличных боев, было ужасно осознавать, что ты стал причиной смерти тех, кого пришел спасти.