Разворот на восток читать онлайн

Сначала Берия относился к предупреждениям товарища Антоновой без всякой серьезности и даже с толикой определенного раздражения, ибо сам был сторонником новой коренизации, но к тому моменту спецконсультант Антонова набрала в глазах вождя такой политический вес, что открыто противодействовать ей было уже немыслимо. И не открыто тоже.

Лучший друг советских физкультурников уже выбрал для страны новый курс и вел по нему государственный корабль твердой рукой. Одни победы на фронте сменялись другими, Красная Армия все дальше углублялась в Европу, и становилось очевидно, что Советский Союз – на пороге грандиозного триумфа и такого же грандиозного кризиса (что со всем этим богатством делать).

Идти по пути формирования в Европе так называемых «стран народной демократии» вождь не хотел. Этот прием применялся в прошлом иного мира, и результаты у него были скорее отрицательные. А при включении европейских государств в состав Советского Союза по образцу стран Прибалтики и Молдавии вопрос национально-территориального деления вставал поперек пути магистрального развития СССР.

Что бывает, когда у крупного многонационального государства (империи) отсутствует национальное ядро, показала судьба распавшейся без остатка Австро-Венгрии. Население Европы почти вдвое превышает население СССР, в составе которого стержневая русская нация имеет только условное большинство, едва превышающее половину.

Потеря устойчивости и ускоренный распад были вполне вероятны на протяжении ближайших десяти-пятнадцати лет, и это если не учитывать влияния повсеместно выдвигаемых вперед национальных кадров, как правило, отличающихся повышенным самомнением и пониженным уровнем квалификации и социальной ответственности.

Все началось в значительной степени вынужденно, после того как в конце января застрелился Хрущев. Тогда потомки фактически еще ничего не успели сделать, только вошли, их информация по части политических процессов была не проверенной, а влияние на управляющие процессы в СССР – незначительным.

Но Никитка уже в тот момент почувствовал, что все хорошее для него закончилось, и поэтому при попытке вызвать его в Москву (с чего в СССР обычно начинались дела о врагах народа) пустил себе в висок пулю, чем фактически признал, что совесть у него была нечиста.