Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Так и какой же тогда смысл разговаривать с командиром? Лучше принять смерть или заключение с честью.

— Ты ведь понимаешь, что завтра сюда явится старший дознаватель? — воспользовался последним козырем Коршунов. — Ты знаешь, кто он такой? Сначала он накачает тебя зельями, и ты выдашь всю правду. А если она его не устроит, он возьмётся за пытки. В прошлом он работал лекарем, но с лечением людей у него как-то не задалось. Поэтому теперь он их мучает.

Лекарь.

Это слово впечаталось в голову Шутова. Оно начало ассоциироваться у него с врагом.

И тогда убийцу посетила мысль. Почему бы не отомстить напоследок тому, кто окончательно разрушил его и без того несчастную жизнь? Пусть завтра дознаватель достанет из него правду. Но сейчас можно напоследок дать Булгакову сдачи.

— Во-первых, командир, я не нападал на Булгакова, — заявил Шутов. — Это он на меня напал. И если вы ещё не поняли, именно этот поганый лекарь помог мне проникнуть внутрь. На этом всё. Думайте, что хотите. Больше до прибытия дознавателя я ничего не скажу.

Судя по выражению лица, Коршунов усомнился в правдивости слов заключённого.

— Петька! — крикнул он своего помощнику. — Внести в список дел на завтра. В десять утра у меня встреча с Павлом Андреевичем Булгаковым.

* * *Прежде чем вернуться в свою квартиру, я прошёлся до центра Дворцовой площади — к Александровской колонне. Это было одно из множества мест силы, где лекари могли зарядиться маной.

Иногда мне кажется, что этот мир изначально был создан для лекарей. Судя по информации, которую я смог вычитать в официальных статьях, почти весь он заполнен такими источниками жизненной энергии.

Ни для кого, кроме лекарских магов, таких источников больше нет.

Будто сама планета делится своей силой с людьми, проводящими через себя жизненную энергию.

Восстановив часть сил, я вернулся домой, скинул испорченную рубашку и осмотрел свой шрам. Он всё ещё зудел. Прошло уже полгода, а он до сих пор меня беспокоит. И никакая лекарская магия не способна унять это жжение.

До сих пор поражаюсь, как так вышло, что в тот момент я получил второй шанс?

Я умер на операционном столе из-за ошибки хирурга, а затем резко пришёл в себя.

С перерезанной глоткой. Помню, сначала я уж было подумал, что это хирург Иванов опять «промахнулся». Решил, так сказать, довести операцию до логического завершения!

Но шея зажила тут же, как только я осознал, где нахожусь. Когда мои воспоминания частично слились со знаниями моего предшественника.

Весь дом семьи Булгаковых был в огне.