Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

- Справишься один? Секретарь тебе не понадобится?

- Справлюсь...

- Хорошо...

Второй киллер направил дуло своего автомата на Мирского и дал короткую очередь. Изрешеченный пулями помощник распластался на полу. В его глазах застыло явное недоумение: ""Вы же обещали"". Джанашвили смотрел на его труп с ужасом: ведь и он сейчас мог бы быть на его месте...

Как уже говорилось, человек всегда надеется на лучшее, даже в самых безвыходных ситуациях. Вот и Джанашвили, несмотря на то что почти был уверен в своей близкой смерти, все-таки цеплялся за крошечную надежду на чудо: ему хотелось верить, что киллер говорит ему правду и что он, отдав жирный кусок общаку, задобрит этим жуликов и те пощадят его.

Однако чудес не бывает. Сначала Джанашвили без каких-либо проблем получил в депозитарии свою сумку с пятнадцатью миллионами долларов, затем вручил ее убийцам, после чего, так же безропотно, сел с ними в машину.

- Может быть, вы меня здесь отпустите? Я сам доберусь до дома, - жалобно проговорил Джанашвили, все еще тая надежду остаться в живых.

- Конечно сам доберешься: не хватало использовать нас в качестве таксистов! - добродушно улыбнулся парень с родинкой, - Но ты же, как я слышал, человек неглупый: не можем же мы тебя отпустить прямо здесь, в городе. Вдруг ты ринешься к местным ментярам? Нет, отвезем тебя куда подальше и отпустим перед самой границей... Так что, не держи на нас зла! Идет? - Он даже протянул ему руку, которую тот пожал и, облегченно вздохнув, заметил:

- Понимаю.

Они ехали около полутора часов, во всю травя анекдоты. Джанашвили успокоился настолько, что забыл о страхе и тоже рассказал пару старых баек. Его благодушие мгновенно испарилось, когда, проехав километров пять по лесу, они остановились перед стоящим на обочине черным шестисотым ""Мерседесом"".

- Вы же обещали отпустить меня! - жалобно прогундосил Джанашвили.

- Так мы и отпускаем! - ехидно подтвердил парень с родинкой. - Выходи..."

"Чуть помедлив, лысый Нуга вышел из машины и сделал несколько шагов в ту сторону, откуда они приехали.

Он шел медленно, съежившись, и каждую секунду ожидал выстрела. Шаг, еще один, еще, а выстрела все не было. Он уже почти поверил, что ему сказали правду и он останется в живых, но тут его окликнули:

- Не торопись, лысый Джан!

Хотя и не было в этом голосе ничего угрожающего, однако спина Джанашвили напряглась от страха, сам он весь съежился, словно и не было в нем более ста килограммов веса.