Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но она услышала лишь имя «Алеся» и его обещание приехать в Витебск, чтобы «окончательно во всем разобраться». Для нее эти слова прозвучали как приговор — Гарик собирался развестись. И Ольга решила отомстить, заодно обеспечив собственное будущее, в котором значился домик в Англии.

Она задумала убить Вольдемара Краевского, забрать картину Шагала и улететь в Лондон. Детали задуманного ею преступления Ольга Горенко прорабатывала обстоятельно и никуда не торопясь. По ее прикидкам, труп писателя должен был обнаружить пришедший на сделку Гарик, вызвать полицию и стать идеальным подозреваемым в убийстве.

Задержанный над телом с большой суммой денег в чемодане, он подходил на эту роль идеально. Даже если бы его и не посадили, страху бы он натерпелся достаточно. А за это время Ольга бы уже была так далеко, что не достать."

"Впрочем, самообладания мужу оказалось не занимать. Обнаружив Краевского убитым, он вызывать полицию не стал, а подобру-поздорову убрался из квартиры. Впрочем, поразмыслив, Ольга решила, что это к лучшему.

Снятые со счета деньги он вечером привез домой и уложил в сейф, так что их тоже можно было запросто прихватить с собой в новую жизнь.

Ни ужаса от совершенного, ни жалости к ни в чем не повинному писателю она не испытывала. Эмоции вообще словно атрофировались. Ольга чувствовала себя сухой виноградной лозой, уже не живой, но по-прежнему крепкой, не порвать. Она не испытала ни малейшего удовольствия, нажав на спусковой крючок. Мертвое тело не вызывало в ней ни страха, ни восторга.

Она сделала то, что должна была сделать. И ушла, унося с собой картину Шагала с нарисованным на ней проклятым Витебском.

* * *Допрос Ольги Горенко шел уже почти час. Галицкому и Ганне, как особо отличившимся при поимке преступницы, в нарушение всех правил разрешили на нем присутствовать. Ганна слушала рассказ так внимательно, что периодически даже чувствовала, как у нее шевелятся на голове волосы. Никогда она не понимала такой разрушительной ревности, искренне полагая, что свое от нее никуда не денется, а чужое удержать все равно невозможно.

— Где вы взяли пистолет, из которого убили гражданина Ванюшкина? — спросил между тем следователь.

— В студенческие годы у меня была подруга, — Ольга говорила медленно, но спокойно, видимо, решив для себя, что ответит на все вопросы. В фантазиях Ганны эта женщина виделась ей уже стоящей на эшафоте. И ее спокойствие было покорностью приговоренного к смерти.