Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В чемодан перед поездкой (она покопалась в нем как-то, пока Гарик был в ванной) клалось чуть больше бритв и галстуков, трусы в дурацких красных сердцах (Ольга никогда не видела у мужа таких трусов и точно их не покупала) и — о ужас — целая лента презервативов.

Соперница жила в Витебске. Это Ольге было очевидно. Изучив страницу мужа в социальной сети, Ольга нашла всех его «френдов», имеющих отношение к Белоруссии и внимательно изучила теперь уже их страницы в Интернете. Вызвавшую поначалу ее сильные подозрения Аксану Геут она быстро исключила из списка потенциальных соперниц, поскольку та везде позировала в обнимку со своим парнем, а вот Алеся Петранцова в любовницы Гарика подходила по всем статьям.

Высокая, статная, брызжущая здоровьем красавица с молодым сильным телом, она размещала на своей странице дурацкие статусы про страстную любовь, печаль от разлук, мучения от того, что отношения с самым близким человеком нужно держать в тайне, размещала зашифрованные в стихах, песнях и афоризмах послания любимому.

Так соперница была идентифицирована, а нанесенная ею рана в сердце больше не заживала, а саднила и кровоточила.

Ольга как с цепи сорвалась. Она закатывала Гарику скандалы, следила за ним, подслушивала под дверьми, плакала, не спала ночами, перестала следить за собой. Гарик в ответ отдалялся все больше и больше, ездил в Витебск все чаще и чаще, и Ольга начала подумывать о том, чтобы покончить с собой.

Не то чтобы у нее не было подруг, с которыми можно было бы наплакаться вволю.

Ей просто было стыдно признаться в том, что ее, стареющую и стремительно теряющую привлекательность, больше не хочет муж. Она не могла заставить себя признаться кому-то, что они с мужем не были близки уже почти восемь месяцев, и лишь однажды, в каком-то безумном порыве, который позже не могла объяснить, выплеснула свои страдания Милене Галицкой, случайно встреченной в торговом центре.

— Как живешь? — безучастно спросила Милена, которой, в общем-то, не было никакого дела до чужой жизни, а Ольга разрыдалась в ответ и начала бессвязно лепетать о проклятой Алесе, ее белокурых косах и наглых попытках увести чужого мужика.

Милена усадила ее в кафе, заказала кофе и коньяк, внимательно выслушала, протянула пакетик с бумажными салфетками и закурила, жадно затянувшись ароматным сигаретным дымом.

— Ну и что? — спросила она, жестко глядя Ольге в лицо. — Из-за чего эта вселенская скорбь-то, я не понимаю.