Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я упала на колени перед Ильёй, дрожащими руками пытаясь расстегнуть его куртку, которая уже успела пропитаться кровью. Он поймал мои пальцы и бледными губами потребовал:

— Уходи.

Слёзы брызнули из моих глаз.

— Нет, — засопротивлялась. — Я не брошу тебя здесь.

— Этот скоро… в сознание придёт, — он с трудом кивнул в сторону Сергея. — Лучше позови кого-нибудь…

— Не уйду, — упрямилась я, успев уже разодрать рубашку на его боку, который выглядел крайне хреново. Две колото-резаные раны, из которых так и хлестала кровь, явно свидетельствуя о том, что повреждения нанесены серьёзные.

Я подскочила на ноги и бросилась к шкафу, где стояла сумка с набором для оказания экстренной помощи.

Илюха смотрел на меня растерянно, даже немного испуганно, словно не веря, что всё это происходит с ним, с нами.

— Всё будет хорошо, — не очень внятно проговорил он.

— Ненавижу эту фразу, — шмыгнула носом я, вновь опускаясь на колени перед ним.

Зубами разорвала упаковку с гемостатической губкой, с силой прижимая её к ране.

Илья сморщился и рвано выдохнул.

— Тогда придумай… какую-нибудь получше.

Губка моментально потемнела под моими ладонями. И я ощутила прилив паники. Как назло, в голову не шло ничего дельного, кроме избитого алгоритма: закройте рану, зафиксируйте повязку и вызовите скорую. А что делать, если единственная скорая помощь на ближайшую сотню километров — это ты, меня никто не учил.

Сглотнула и выдала ту фразу, что так давно носила в своей голове:

— Я… беременна.

— Отлично, — улыбнулся Нечаев, явно не веря мне. — Хорошая… попытка.

Его голос дрогнул, и я чуть не взвыла от отчаяния.

— Вот если умрёшь, то так и не узнаешь, правда это или нет.

Он так и не ответил, помешал Сергей, который всё-таки пришёл в себя. Я только и успела, что вскинуть голову, а в следующее мгновение раздался выстрел и мир погрузился во мрак.

Эпилог

Солнце слепило глаза и припекало голову.

На открытом пространстве кладбища это особенно чувствовалось. Майя, сидевшая на моих руках, устав от полуденного зноя, недовольно куксилась и морщилась, периодически что-то бурча на своём детском языке.

— А ну-ка, не раскисать! — велела я дочери. — Сейчас до папы дойдём и поедем кататься.

Майка со скепсисом во взгляде подняла на меня голову, должно быть обдумывая, насколько можно верить услышанному.