Отмычка от разбитого сердца читать онлайн

К Люське довольно часто захаживал участковый Николай Иванович, за два дня Надежда видела его едва ли не пять раз.

Старуха Аглая Васильевна вблизи оказалась не так страшна. Лет ей ни много ни мало, как оказалось, восемьдесят восемь (Надежда нашла в ящике стола паспорт), и, конечно, для такого возраста физически она была еще ничего себе. Вот только с головой… Старуха постоянно путала имена и события, Надежду упорно именовала Клавой, внучатого племянника Митю вообще не помнила. Но очень обрадовалась его гостинцам — в сумке были шоколадные конфеты, сдобное рассыпчатое печенье и мягкий сыр.

Иногда у старухи бывали временные просветления — так, к примеру, она сделала строгий выговор Надежде за то, что та забыла на минуту сковородку на огне, и вся изба провоняла горелым маслом. В остальном Аглая Васильевна была доброжелательна и некапризна — ела что приготовит Надежда, пила удивительно много крепкого чая и самостоятельно занималась собственным туалетом, что, согласитесь, дело немаловажное.

Так что дел у Надежды Николаевны было не так чтобы много.

У старухи в саду стеной стояли трава и сорняки, у Люськи розовым цветом полыхали флоксы, и за неимением вазона настурции цвели в старом эмалированном тазу. Заколоченный дом встретил Надежду неприветливо, забор прохудился, и она рискнула подойти ближе.

В траве кто-то шуршал, Надежда поскорее дала задний ход.

Люська заглянула, когда пили чай, и принялась болтать. Люди ведрами несут из леса чернику, а она вот из-за ноги на приколе. Грибов хороших пока еще нету, слишком сухо. В поселке ребята передрались по пьяному делу, один даже в больницу попал, Николай протокол составил.

— А кто еще тут на хуторе живет? — вклинилась Надежда, слушать про драку ей было неинтересно.

— Ты в тот дом не ходи, — ответила Люська, — там хозяин дед Семен, он ненормальный. Собаку может запросто спустить, а собака у него — сибирская лайка, не то что мой Шарик, полруки отхватить может.

— А что это он такой злой? — удивилась Надежда.

— А он людей не любит, — Люська махнула рукой, — ни своих, ни чужих.