Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Хотя если он настолько испуган, я не знаю, почему он просто не выбросит его. Но, по-моему, у него есть собственные маленькие предрассудки относительно кордита. Какая-то связь с прошлым, или с злобным демоном, который прячется у нас, символ зла нашей семьи, ждущий дня, когда он нас удивит.

В любом случае, у меня нет доступа к кордиту, и я вынужден привозить из города метры черных металлических труб и потеть, и трудиться над ними, сгибая и разрезая, и сверля, и складывая, и снова сгибая, сражаясь с ними, пока скамья и сарай не начинают скрипеть от моих усилий.

Полагаю, это мастерство, оно определенно требует некоторых навыков, но иногда мне становится скучно и только мысль о применении маленьких черных торпед заставляет меня продолжать переносить и сгибать.

Я все убрал и помыл сарай после изготовления бомб, а потом пошел ужинать.

— Они его ищут, — вдруг сказал отец между ложками капусты с кусками сои. Его темные глаза мерцали передо мной как коптящие язычки пламени, потом он опять посмотрел вниз.

Я попробовал пиво, которое я открыл. В новом бочонке домашнее пиво было на вкус лучше и сильнее, чем в предыдущем.

— Эрика?

— Да, Эрика. Они ищут его на пустошах.

— На пустошах?

— Они думают, он может быть на пустошах.

— Да, это может объяснить, почему они его там ищут.

— Точно, — кивнул отец. — Почему ты мычишь?

Я прочистил горло и продолжал есть свои котлеты, сделав вид, что не расслышал.

— Я подумал, — сказал он, потом ложкой положил зелено-коричневую смесь в свое лицо и долго жевал.

Я ждал продолжения. Он медленно помахал своей ложкой и указал неопределенно вверх, потом сказал:

— Так какая длина телефонного провода?"

"— В спирали или вытянутого? — быстро сказал я, поставив стакан с пивом. Он хмыкнул и больше ничего не сказал, возвратившись к своей тарелке с едой, определенно удовлетворенный, если и не довольный. Я выпил.

— Хочешь ли ты заказать чего-нибудь особенного в городе? — наконец спросил он и сполоснул рот настоящим апельсиновым соком.

Я покачал головой, допил свое пиво.

— Нет, все как обычно, — я передернул плечами.

— Картофельное пюре в порошке и говяжьи котлеты, и сахар, и минспайсы «Традиционная сдоба с фаршем», и кукурузные хлопья, и тому подобную ерунду. Он презрительно хмыкнул, хотя говорил он ровным тоном.

Я кивнул:

— Да, отлично. Ты знаешь, что я люблю.

— Ты не питаешься нормально. Я должен был быть с тобой более строгим.

Я ничего не сказал, но продолжал медленно есть.