Поручик поймал фаэтон и велел отвезти его на Головинский проспект, в ресторан «Палас-отель». Заведение славилось не только кухней и салонным оркестром под управлением солиста-скрипача Степного. В двухярусном ресторане имелись переговорные комнаты с городским и международным телефоном. Чунеев хотел позвонить отцу и узнать семейные новости. А также сообщить о высоком боевом отличии, которым его удостоили. В Персии телефонов, чтобы связаться с Петроградом, еще не придумано…
Лыкова-Нефедьева неприятно поразило огромное количество гуляющих по улицам офицеров.
Казалось, их в столице Закавказья больше, чем в окопах! Лощеные, раскормленные, без орденов на мундирах и без костылей в руках, они густо усеяли главный проспект. И торчали во всех духанах, шашлычных и ресторанах. Среди золотых погон часто встречались люди в полувоенной форме – так называемые земгусары. Городские самоуправления и земства учредили в помощь армии многочисленные организации, занимающиеся поставками на фронт оружия, продовольствия и боевого снаряжения.
Дело было нужное, особенно если учесть, как плохо обстояло со снарядами и винтовками. Но к организациям примазалось множество мужчин призывного возраста, уклоняющихся таким способом от мобилизации. Они ходили толпами, приставали к барышням, пили кахетинское и громко обсуждали военную кампанию, ругая на все корки генералов. У Николая в зимних боях выбыла из строя почти целиком команда разведчиков, уцелели всего четверо, включая его самого. А тут батальоны тыловиков оккупировали увеселительные заведения и не желали из них отступать… Фуражки набекрень, а хвост винтом! На фронте таких называли дезертирами на законном основании и презирали.
Второе прозвище малодушных было – члены Общества спасения самого себя. Еще в госпиталях скопилось много «контуженых». Контузия – не рана, ее легко симулировать, вот и потянулись в лазареты прошедшие первые бои и испугавшиеся. Таких в окопах именовали «сконфуженные»… В психиатрические лазареты выстроилась очередь из офицеров, не желающих воевать, – там было легче всего получить вторую категорию[85].
Николай отпустил извозчика на Эриванской площади и дальше пошел пешком. С кислым выражением лица поручик козырял офицерам, а толпы земгусаров проходил насквозь так, что те шарахались в стороны. Георгиевский темляк на шашке придавал ему уверенности. Так и добрался до «Палас-отеля». Уселся на втором этаже, заказал контр-филе легюм[86], плов с каурмой и бутылку цинандали.
