Марксисты делили власть с маоистами, и, если бы они сумели заключить мир, помощь Советского Союза никому уже могла бы не понадобиться. И потому война продолжалась, и спецназовцы зарабатывали себе боевой стаж – год такой командировки засчитывался за три года обычной службы…
Но это не самое сложное. Случались командировки и вообще непонятные… Сейчас непонятные, когда со стороны на них смотришь. Тогда кому-то они были вполне ясны и выглядели целесообразными с точки зрения партийной морали. Должно быть, в одну из таких командировок и попал старший лейтенант Варягов.
По слухам, много офицеров, отправившись в подобные командировки, пропадали без следа, поскольку работали, как и Варягов с товарищами, что называется, в «автономке», то есть в случае провала они становились уже не советскими офицерами, а частными лицами, за действия которых никто, кроме них самих, не отвечал. Документы на увольнение из армии в таких случаях оформлялись заранее, и всегда готовы были к предъявлению по требованию любой заинтересованной стороны.
В случае удачного завершения операции документы не уничтожались, и хранились до следующего случая. Так, согласно и этим документам, также предоставленным к рассмотрению майору Ротмистрову, старший лейтенант Варягов был уволен из армии в звании лейтенанта за три года до последней командировки. И все материалы на увольнение вместе с рапортами командования о недостойном офицера поведении, систематическом пьянстве, аморальном образе жизни, и прочем, что можно предъявить человеку в качестве причины для увольнения, тоже были здесь же, в тоненькой папочке.
Правда, уже после «увольнения» Варягов умудрился получить два ордена в Афгане, но это шло уже по другому списку…
За два последующих после возвращения из Афгана года Варягов получил и очередное звание и побывал в трех командировках – все без прикрытия, в «автономке», за каждую из которых был удостоен правительственной награды. Потом четвертая командировка…
В этот раз с невыполненным заданием, следовательно, и без наград… Из командировки вернулись только два лейтенанта.
Их командир пропал, словно его никогда и не было с ними, и они не могли дать никакого вразумительного объяснения. Майор Ротмистров дважды перечитал рапорты двух лейтенантов. Поскольку вернулись они без командира, то рапорты писали сами, каждый по отдельности, и каждый по отдельности давал показания в особом отделе при своей части, а потом еще и в секретной части военной прокуратуры, и в следственном управлении КГБ.
