Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Откуда тебе знать такие вещи? – нахмурилась Женька."

"– Дерево гниет в земле, а это совсем новехонько.

– Неужто кто-то решил возродить древний культ и с этой целью установил здесь данное убожество?

– Какой древний культ? – поморщилась я. – Чтобы восстановить что-то, надо по крайней мере знать, как это выглядело раньше. Об идолопоклонстве у славян толком ничего не известно.

– Ты точно знаешь? Анфиса, я тебя безмерно уважаю, но образование у тебя экономическое…

– А что твое образование?

– Ну… я себя никогда особо не утруждала… Потом влюбилась, потом он мне разонравился…

– Кто?

– Антон.

Я тебе не рассказывала?

– При чем здесь Антон? – начала злиться я.

– При том, что мы сходились, расходились, и я была очень увлечена этим, и основные дисциплины… как бы это выразиться… не очень-то меня волновали. Я оказалась заядлой троечницей. Славяне были белокурыми и как-то раз прибили щит к воротам Царьграда. Это все, что мне известно о предках. А тебе?

– Мне чуть больше, – вздохнула я.

– Но все равно, восстановить культ невозможно, раз нет письменных источников, молитв, например, или священных книг, как Библия или Коран. Зато культ можно придумать заново.

– Вот-вот, какой-то шизик занялся этим и поставил здесь этого урода…

– А потом принялся убивать людей, чтоб сохранить наличие здесь данного урода в тайне?

– Убивать – это еще вилами на воде. Мы не знаем, кто убил, за что убил… Слушай, давай выбираться отсюда, у меня от этого страшилища голова болеть начинает, вон глазищи-то вылупил.

Я с Женькой была согласна: находиться в новоявленном капище удовольствие ниже среднего. Покидая заросли, я почувствовала что-то вроде разочарования. Я-то надеялась обнаружить разгадку всех тайн, а вместо этого деревянный болван и несчастные птички и, главное, – никакого намека, как все это связано с происходящим в Липатове.

– Но ведь Коля зачем-то приезжал сюда? – подумала я вслух.

– Значит, здесь было что-то, указывающее на его личность.

Он не хотел, чтоб его уличили в поклонении идолу поганому, и заблаговременно принял меры.

Между тем мы вернулись к развилке и теперь отправились по другой тропе. Через некоторое время она вывела нас к навесу, покоящемуся на четырех столбах, посередине стояли стол и две скамьи. Слева осколки стеклянной посуды, какой-то мусор, дальше навес пониже, три колышка с длинными цепями и с ошейниками на концах цепей.