Спешиться и вступить в рукопашную никому из них не приходило в голову. Одна за другой колесницы, подпрыгивая на кочках, проносились мимо нас. Пролетела и вся украшенная золотом, на которой, стоял полусогнутым, схватившись двумя руками за перила правого борта, Сети, старший сын и наследник фараона Мернептаха. Лицо застыло в кривой гримасе, но не испуга, а, скорее, удивления. Наверное, пытается понять, как это он, живой бог, чуть не погиб от рук дикарей?! Неужели его божественность действует только в пределах Та-Кемета?! Его взгляд опять скользнул по мне, не зацепившись.
Я с трудом преодолел желание всадить ему стрелу в подмалеванный глаз. Вместо этого послал в рослого шасу в желтой набедренной повязке и босого, который, закинув щит за спину, с полутораметровым копьем наперевес подбегал к перевернувшейся колеснице. Стрела попала ему в солнечное сплетение. Дикарь выронил копье и согнулся, словно хотел поблевать, прижав обе руки к животу. Секунд пять стоял неподвижно, а потом медленно, как-то по-киношному, будто понарошку, упал-прилег на землю.
Сенни и возница из перевернутой колесницы выбрались из нее и побежали в нашу сторону. Первый придерживал правой рукой левую, вывихнутую или сломанную. За ними погнались еще два шасу, но я снял обоих, на этот раз угадав им в головы, потому что тела прикрывали овальными щитами, более узкими внизу, обтянутыми козьими шкурами серой шерстью наружу. Еще двух убил возле другой опрокинутой колесницы. Они добивали копьями экипаж так увлеченно, что позабыли об осторожности.
Остальные схлынули в противоположную от нас строну. Видать, бросились помогать своим соратникам добивать авангард нашего войска. Там, метрах в пятистах от нас, еще кто-то сопротивлялся. По крайней мере, что-то кричали, то ли от боли, то ли призывая на помощь.
— Подожди здесь, — приказал я и с луком в левой руке и наполовину полным колчаном на ремне у правого бедра спрыгнул с колесницы."
"Погибать, выручая незнакомых, совершенно чужих мне людей, я не собирался. Мне нужна была колесницы, оставшаяся без экипажа.
Пара красивых и дорогих белых лошадей неторопливо влекла ее в нашу сторону по обочине, где была трава, пожелтевшая, выгоревшая на солнце. У моих шанфрон (защита головы) и пейтраль (защита груди) были двухслойные, снизу кожа, сверху войлок, дешевые и надежные, а у этих — кожа, покрытая сверху красной льняной тканью с золотой бахромой. Дорого и менее надежно. Зато очень красиво. Сбруя с многочисленными бляшками и висюльками, золотыми и серебряными.
