Впрочем, преодолеть оставалось всего пять ступенек и еще две торчали выше верхнего края стены между зубцами, расстояние между которыми было великовато, я протиснулся без особого напряга, если не считать пожилого милавандца, который попытался зарубить меня бронзовым топором с длинным узким лезвием. Моя сабля отсекла кисть, крепко — пальцы побелели — обхватившую заеложенную рукоять. Милавандец, ставший одноруким, схватился за обрубок возле локтя и одновременно резко отпрянул, перевалился через невысокое, с полметра, внутреннее ограждение сторожевого хода и полетел вниз.
Дальше я принял на щит укол копья с бронзовым наконечником, темным, давно не чищенным. Держали копье двумя руками и били снизу вверх, так сказать, по-крестьянски. Видимо, защищать этот участок крепостных стен поставили не лучших бойцов. Отбив щитом копье влево, я сделал шаг вперед и быстрым ударом рассек его владельцу — низкорослому мужичонке лет сорока — впалую грудную клетку наискось от правой ключицы и почти до левого бока.
Клинок так легко справился с кожаной курткой, в которую был облачен мужичонка, что меня даже повело вправо вслед за саблей. Следующие метров десять сторожевого хода были пусты, если не считать труп со стрелой в левом глазу, раскинувший руки так, словно загорал на пляже.
Я оглянулся. Сзади меня два ахейца из моего экипажа, облаченные в надежные, железные бригандины, плечом к плечу отбивали нападки защитников города, постепенно продвигаясь вперед, к следующей лестнице, на верхних ступеньках которой появился еще один ахеец с метровым мечом из нержавейки, поблескивающей на солнце.
Эти справятся и без меня. Я быстро преодолел расстояние, отделявшее меня от двух милавандцев, лучника и копейщика, пытавшихся остановить моего воина, который поднимался по лестнице. Лучник был молодой, лет шестнадцати. Он довольно туповато, наверное, в горячке, посылал почти в упор стрелу за стрелой в щит, из-за чего тот напоминал плохо выбритого ежика. Меня лучник заметил в самый последний момент, когда клинок сабли уже приближался к его вытянутому, красному и покрытому потом лицу с распахнутым от натуги или удивления ртом.
Копейщик повернулся ко мне, прикрылся овальным щитом из кожи, натянутой на каркас из лозы, и выставил вперед свое оружие, не давая подойти и позабыв о том, что сзади сбоку поднимается по лестнице мой воин. За что и был зарублен бронзовым топором на длинной рукояти. Топор похож на датский, только лезвия меньше.
