Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

С Артемом мы сошлись спустя долгий период времени после расставания с Макаром, а фраза звучит так, будто он отлично помнит Лукашина. Конечно, Артем любил меня задолго до нашего знакомства с Ветровым, но вряд ли тот догадывался об этом, и между собой мы никогда не обсуждали подобного. Они из разных миров, планет, называйте, как хотите, но я не понимаю, где они могли пересечься. Вращаясь в разных кругах, находясь так далеко друг от друга их интерес мог сходиться разве что… на мне?

Губы Артема претензионное кривятся, а руки он складывает на груди в защитном жесте.

Я знаю, он всегда так делает, когда ему не комфортно.

— Я Артем Лукашин. — Громко объявляет он, будто кто-то сейчас должен выйти на сцену. И сейчас я теряюсь, путаясь. Или я ошиблась, и фраза Ветрова была брошена со злости, что на него не похоже, хотя, вряд ли я могу судить, ведь я не знаю, какой он сейчас, а то, что знала тогда было враньем. Но если я права, то сейчас Артем делает все, чтобы я чего-то не узнала, — И я не ты, чтобы упускать возможности.

Я учился в одной группе с Ариной, а потом, когда ты ее бросил забрал себе то, что ты не смог оценить.

Эти слова — мерзкие. И звучат они для меня. Как напоминание о том, что было. Будто бы я могла забыть. Хотя, как показывают наши с Ветровым встречи, мне не мешало бы проверить память и попить чего-нибудь. Не знаю, витаминчики, бады, сильное вещество, от которого вообще ничерта не помнишь… А может, мне даже удасться ощипать Лукашина и сварить из него зелье, потому что сейчас я очень-очень зла!"

"Ветров срывается.

Он в два шага прерывает расстояние между ним и Артемом и сильно сжимая горло, прижимает к стене коридора съемной квартиры. Рука Макара, сжимается сильнее. Я понимаю это по хрипам, вырвавшимся изо рта Артема. Лицо его испуганное, глаза ошеломленные.

Я видела его таким. Ветрова. Точно таким же. В кино, когда в студенчестве Миша Латаев пытался облить меня дерьмом. Тогда я думала, что Латаев зло, на деле же, он оказался единственным, кто хоть маломальскими намеками пытался открыть мне глаза на правду.

«— Мы уже обо всём договорились, Макар, — после явных сомнений все-таки решается Миша, — можешь больше не продолжать…

— Еще слово и я тебе язык вырву. Брат. — Голос Ветрова четкий и отрывистый. А выражение лица… Я уже видела такое однажды. В тот вечер, когда он по счастливой случайности оказался рядом и спас меня от белобрысого Виктора Журавского. Жуткого анонима, как оказалось.