Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— За какую власть? Кто вы такие? Какой партии?

Мужики злые были, ему бы не кричать, а лучше уйти восвояси, но комиссар с характером попался, завел мужиков.

— Мы за свою власть бьемся! — закричали они. — Все воюют, а мы что, рыжие? И мы воевать будем! Нам надо Есаульск захватить!

— На что он вам сдался?! — взорвался пришелец. — Подумайте своими дремучими мозгами!

— Мы выполняем светлую мечту партизанского вождя Анисима Рыжова! — с достоинством ответил Мамухин. — А ты иди отсюдова, а то стрельнем тебя, и дело с концом.

— Да он неприятельский лазутчик! — загалдели мужики. — Хочет угнать нас к «чугунке», а там мы погибнем, и хозяйства наши защищать будет некому!

Тут Мамухин понял, что если отпустить комиссара, то он снова придет и других приведет. И начнут они буянить в отряде и железную дисциплину ломать.

— Шпион, говорите? — спросил у народа Мамухин.

— Шпион! — заорали мужики."

"Мамухин достал наган и застрелил пришельца. Тот и рта не успел открыть. Партизаны вдруг стихли, стушевались, но смолчали: сами же кричали — шпион… А у командира глаза загорелись, лицо обтянулось, будто головка сапога на колодке.

Он понял, что трудно будет поднять партизан на штурм в третий раз, если они не испытают, что такое победа. И повел отряд брать село Усть-Повой. Опять установили пушки у околицы, послали бойцов шуму наделать и, выманив взвод противника из села, пальнули по нему из укрытия. Кто живой остался, из винторезов перехлестали. И вошли в Усть-Повой походным порядком. Мамухин сразу же начал собирать трофеи и проводить конную мобилизацию.

Прочесали богатые дворы, добыли семнадцать лошадей, хлебом разжились, мукой и картошкой. Запрягли телеги и ходки, погрузили добро, и через два часа их и след простыл. Обрадовались партизаны, вдохновились, повеселели:

— Теперь-то уж враз Есаульск возьмем!

Но гарнизон в городе привык к нападениям, все время начеку сидел и оборонялся. Два дня вели партизаны позиционную войну, весь пушечный порох истратили, все чугунки и сковородки перекололи на «шрапнель», а Есаульска так и не взяли.

Попрятали орудия в тайге и подались домой — хлеб убирать.

Потом Мамухин штурмовал Есаульск и в октябре, и в ноябре, уже по холоду, но противник не желал зимовать под открытым небом и город не сдавал. А партизаны мерзли у костров, по шалашам, и тут уж либо Есаульск бери, либо домой на зимовку уходи — на печи греться. Попробовали еще раз Усть-Повой захватить, и захватили, да из Есаульска двинули против них четыреста штыков, так что едва ноги унесли.