Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А в ней — еще и еще…

До бесконечности.

На заре Михаила разбудил командующий. Заспанный, с припухшими глазами порученец полил ему на руки из деревянного ведра, подал полотенце. В штабе уже был собран завтрак, по-крестьянски простой и обильный — щи и каша с мясом. За стол сели вдвоем и ели молча.

— Васька до засеки проводит, — наконец сказал командующий. — Гляди, сроку дали до восьми часов. Чтоб успел. Говори им твердо, не бойся. А то будешь мочалку жевать… Поручаю говорить от моего имени! Так и скажи! — Командующий встал, выгнул грудь колесом и подбоченился.

— Руки прочь от Партизанской Республики! Смерть предателям рабочего класса и трудового крестьянства! Да здравствует мировая революция и ее героические вожди!.. Понял?

— Понял, — тихо вымолвил Михаил.

— А ну, повтори!

— Руки прочь от Партизанской Республики, — повторил Михаил. — Смерть предателям…

— Годится! — заявил командующий. — Теперь ступай!"

"По церковной площади, возле недостроенных длинных казарм, маршировали солдаты — бородатые мужики и хлипкие с виду юнцы в гимнастерках не по размеру.

Отдельно вышагивала женская рота, усердно тянула носок и подбородок, лихо делала отмашку свободной от винтовки рукой. Кроме регулярных частей, в Партизанской республике существовало ополчение, и каждый житель от двенадцати до семидесяти лет обязан был рано утром, перед хозяйственными работами, явиться на площадь для строевого обучения и боевой подготовки.

Взводные коробки двигались по кругу, летела пыль из-под сапог, и качались штыки над головами.

— Ать-два! Ать-два! — выкрикивали командиры, по виду бывшие унтера.

Михаил зябко передернул плечами: суровая воинственность, с которой проходило учение, навеяло чувство, будто сейчас эти люди вскинут винтовки и строем пойдут на него, потом сквозь него и так в бесконечность. Захотелось убежать, спрятаться, однако порученец скомандовал:

— На заставу!

Михаил свернул за угол, и в затылок уже ударила песня:

Красная армия марш-марш вперед!

Реввоенсовет нас в бой ведет!

Вдали от площади и учений стало спокойнее, но слаженный солдатский хор из сотен глоток доставал повсюду:

И все должны мы

Неукротимо

Идти в последний смертный бой!

— Безумие, — горячо шептал Михаил.

— Безумие…

Когда они вышли на есаульскую дорогу, навязчивый марш еще долго стоял в ушах. Михаил шел с оглядкой. Если бы не рыжий» порученец, неотступно шагающий позади, Михаил бы давно уже несся со всех ног подальше от страшного места.