Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Его, к моему большому сожалению, перепутали с чужим, что привело нас всех в неудобную, и даже патовую, ситуацию.

— То есть, вы хотите сказать, что мой сын вовсе не от того донора, про которого вы мне рассказывали?

— Да, Вера. Донором случайно оказался совершенно другой мужчина. Он хотел воспользоваться точно таким же экспериментальным эмбрионом, как и ваш. Только другим. Сотрудники лаборатории перепутали пробирки. Ваш — погиб, а второй попал к вам.

— Так, и что? — сузила глаза.

Доктор немного помялся, поправил галстук, который и без того выглядел идеально, и ответил:

— Мужчина, что стал по факту отцом вашего ребёнка, обнаружил ошибку.

И теперь он требует права на мальчика.

У меня внутри всё рухнуло в этот момент. Пальцы в миг заледенели.

— Как это — требует права? Он ему никто, просто донор. Ведь он подписывал об этом документы. Как этот донор узнал, что ребёнка выносила и родила именно я? Ведь вы обещали мне конфиденциальность. Вы что — раскрыли ему мои данные? Вы хотите, чтобы я в суд на вас подала за это?

— Вера, успокойтесь, пожалуйста.

И дослушайте. Простите. У меня не было выбора. Этот мужчина — очень влиятельный, он сам откуда-то достал эти данные. Я лишь подтвердил, что вышла ошибка. Он не донор. Тоже пациент, как и вы. Этот человек хотел оплодотворить суррогатную мать. Он знает о том, что у вас оказался его эмбрион.

Это что ещё за мужчина такой, у которого столь длинные руки, что даже к доктору в картотеку смог залезть? Или Давыдов попросту блефует. Не хочет говорить, что сам информацию и предоставил.

— Значит, так, — встала я на ноги и сложила руки на груди. — Я ничего не знаю. Богдан — мой сын, и я никому его не отдам, даже если выяснится, что его донор — сам президент. Ваша ошибка — вот и разбирайтесь с ней сами. А меня оставьте, пожалуйста, в покое. Ему нужен сын — так пусть сделает ещё одного. Мужчине это явно проще, чем выносить и родить другого мне. Я могу вообще больше не иметь детей. Вы ведь знаете, почему я делала ЭКО без мужа.

— Да, знаю, — почесал макушку врач.

— Вера, вы правы. Но я тоже оказался в этой ситуации по вине всего одной ошибки. Роковая случайность. Поймите, этот мужчина… Он вас всё равно не оставит в покое. Этот ребёнок был очень важен для него. Он не сможет родить другого такого же.

— Почему это?

Теперь уже встал Давыдов и нервно заходил по комнате.

— Вы не всё знаете. Эти материалы были для вас засекречены. Разработки только начинают получать практику. Этот эмбрион…не обычный ребёнок. Он — клон.