Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Его слова: «Графиня, у вас родился просто прекрасный сын», и полное отсутствие каких-либо болей были больше, чем счастьем!

Я сидела в больнице на кровати, белые стены, пикающая аппаратура, радио в коридоре, снующие врачи, а на руках у меня был этот долгожданный конверт. Со мной рядом сидела мама. Я говорила ей, что мне приснилось, будто я одеваю саму Екатерину Великую, а мой муж – граф Апраксин. Я смеялась, прижимая теплый и тяжелый сверток к груди.

Мама смотрела на меня внимательно, смеялась и гладила по голове, нашептывая что такое тоже может быть.

Мне вдруг стало очень грустно от того, что Миша мне очень дорог, что он нужен мне, и я не согласна терять тот самый сон, вернее, ту его составляющую, где у меня была семья, где у меня есть сын. Меня гладили по голове и целовали в лоб.

Мама шептала мне: – Милая, теперь мы будем вместе всегда, я больше ничего не пропущу в твоей жизни.

Глава 76

Мама шептала мне:

– Милая, теперь мы будем вместе всегда, я больше ничего не пропущу в твоей жизни.

Пробуждение было каким-то мгновенным. Я резко открыла глаза – передо мной сидел Миша. Было темно. Только сейчас я поняла отличие сна от реальности — запахи. Пусть там, во сне, все и казалось мне настоящим, но в больничной палате, любой, всегда есть специфический запах.

Здесь и сейчас пахло лекарствами, моим ребенком, теплом дома. Тонкая нотка полыни — ей перекладывали белье в шкафах. Запах выпечки — на кухне пекут булки.

Это наша с Мишей комната, это то самое время, и у меня есть ребенок – мысли мелькали, как искры над огнем, возвращая к действительности.

Роды, операция на руке, ночь, где я засыпала, как только отпускали схватки, момент, когда ребенок заплакал, и все…

– Миша, где..

– Машенька, милая не беспокойся, наш сын сладко спит рядом с тобой, – он говорил и морщился.

Выглядел он просто ужасно, измотанный, тощий, но все это было уже не важно — главное, что живой.

– А ты? Ты? Ты же не должен быть здесь, ты же… тебе же сделали операцию, у тебя, – я не могла собрать всю картинку сейчас воедино, и от этого становилось страшно.

Посмотрела на другую сторону кровати, а там, обложенный подушками, спал туго спелёнатый кокон. Розовый круг лица, сложенные бантиком крошечные губки будто что-то посасывают во сне, кнопка носа. Даже сейчас, в этих детских чертах можно было различить копию Михаила.

Я посмотрела с улыбкой на них по очереди, потом сравнила еще раз.