Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я же посматриваю на его карман – тот самый, где так близко мой мобильный и спасение.

Еще час дороги, и я не выдерживаю:

– Мы скоро доедем? Ребенок голодный, капризничает, у меня нога уже, наверное, так распухла, что без посторонней помощи не снять обувь.

Я веду себя словно избалованная девочка в надежде, что надоем Марату и он высадит нас на первом повороте. Перед этим медленно пробивала почву, задавая самые дурацкие вопросы, пытаясь понять грань дозволенного.

– Я начинаю жалеть, что вернулся за тобой, – потирая глаза, произносит он.

– Ты заявил права на отцовство, так будь добр – заботься о дочери. Посмотри на нее, она с самого утра ничего не ела.

Я начинаю заводиться, потому что полчаса назад мне вообще пришлось сходить с ней в туалет прямо на улице в мороз! Козел он, а не отец. А еще мне срочно нужен лед и обезболивающе, потому что нога ноет острой болью и я держусь из последних сил, чтобы не начать выть.

– Сань, дай газу, – командует мой похититель, и уже через несколько минут мы сворачиваем с главной дороги в сторону какого-то леса.

Я внимательно смотрю через окно, пытаясь понять, куда нас занесло. «Ренессанс», — читаю на указателе, а потом взгляду открывается красивый загородный комплекс. В другой ситуации я бы обязательно насладилась красивым видом. Высокими соснами, вымощенными тропинками и прудом во дворе, но единственное, на чем я сосредоточена сейчас, – как дать понять персоналу, что меня с ребенком держат здесь насильно, и при первой возможности связаться с отцом.

– Выходим, – бросает мне Марат. – Только без выкрутасов, Кристина, это моя гостиница, и никто из моих людей не поможет тебе.

Его слова резко отрезвляют меня, маленькая надежда на спасение исчезает мгновенно, на смену ей приходит разочарование.

– Давай ребенка, ты не сможешь ее нести на руках.

– Нет, – выходит слишком резко, но от одной мысли о том, что хоть на несколько минут, но нас могут разлучить, мне становится плохо.

– Не будь дурой, ты с трудом стоишь на ногах, упустишь Дашу и потом сама будешь плакать.

– Я… она большая девочка и сможет пойти сама. Правда, солнышко? Дай маме ручку, сейчас мы будем искать, что интересного есть вон в том красивом доме. – Наклоняюсь к малышке, стараясь создать вокруг нее такую атмосферу, чтобы она не чувствовала напряжения между мной и Маратом. Вся эта ситуация может отразиться на ее детской психике, я никогда себе не прощу этого.

Дашенька счастливо машет головой и с любопытством смотрит вокруг.