Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Его слова, словно пощёчины, бьют меня по лицу, вызывая слезы. Я стараюсь держать лицо до конца. Тварь, какая же он тварь.

– Почему тогда не развелся со мной? Зачем нужно было изображать влюбленного мужа? К чему весь этот фарс?"

"– И остаться ни с чем? – зло усмехается он, теперь уже совершенно не скрывая своего истинного лица.

Я сглатываю подступивший к горлу ком. Несколько раз моргаю, потому что комната начинает вертеться перед глазами. Хватаюсь рукой за стул в надежде сохранить равновесие и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не закрыть ладонями уши.

Я не верю, что это происходит, не верю, что передо мной мой муж. Его словно подменили. Где тот заботливый мужчина, что дарил мне цветы? Где тот парень, с которым мы до рассвета гуляли по набережной, держась за руки? Где наши клятвы в вечной любви, чувства и обещания всегда быть рядом? Почему происходит так, что после стольких лет совместной жизни внезапно оказывается, что ты совершенно не знаешь близкого тебе человека?

Кажется, Андрей наконец-то понял, что наделал, потому что внезапно все его напускное высокомерие и презрение исчезают, остаются лишь усталость и странный блеск в глазах.

— Крис, я не хочу ссориться, — начинает он уже спокойным голосом, но я не даю ему сказать ни слова.

—Ты сделал уже достаточно, можешь остаться в доме, если хочешь, но утром чтобы тебя здесь не было. Иди к этой своей, – киваю на разбросанные по полу фотографии.

— Ее зовут Мила.

— Мне все равно.

— Мы познакомились в прошлом году, она работала у меня.

— Я не хочу ничего знать, — говорю уперто, а сама мысленно перебираю в голове всех сотрудниц Андрея.

— Она скоро родит. У меня будет сын.

— Заткнись, — умоляю я, срываясь в истерике. — Зачем ты мне это говоришь? Чтобы я почувствовала себя ещё хуже? — глухо и хрипло, ощущение, словно я потеряла голос.

— Просто я устал врать, Кристина. Я не хотел, чтобы все закончилось вот так, чтобы мы разошлись врагами, но… получилось как получилось, — упирается в меня своим взглядом, и я отворачиваюсь.

Слишком больно. — Мне надоел этот фарс, надоело притворяться. Я хочу возвращаться в дом, где меня ждут, а не в этот холодный музей. Я хочу, чтобы моя жена встречала меня с работы, а не шастала хрен знает где, готовясь к очередному показу, я, блядь, детей хочу, в конце концов! Чтобы они на меня были похожи! На меня! — он уже срывается на крик, лицо краснеет.

— А как же Дашенька? — на выдохе и с надрывом.