Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Я не думал, что все зайдет так далеко, а после того, как увидел ее перепуганные глаза, после того, как узнал тебя и... Блять, Кристина, не молчи, давай, скажи уже, что я урод, что мне плевать на чувства других людей. Ударь меня, но не молчи!

Марат отталкивает меня от себя, и я открываю глаза. Встречаюсь с его горящим в полутьме взглядом и не могу отвести глаз. Губы сжаты в тонкую линию, между бровей залегла хмурая складка, руки сжаты в кулаки, и на костяшках пальцев я замечаю алую кровь.

Сглатываю подступивший к горлу ком и сжимаюсь вся от того напряжения, которое витает между нами в воздухе. Кажется, вот-вот в пол ударит молния.

Напряжение достигает своего пика, Марат с рыком надвигается на меня, сминая в свои объятья, и впивается своими губами в мои. Жестко. С напором. Безжалостно. Разрывая в клочья сердце и душу. Выжигая в пепел ненависть между нами.

Глава 27

Я бы хотела сопротивляться, но это было невозможно. Вместо этого я растворилась в моменте, идя на поводу у своих желаний.

Мой разум подавал громкие сигналы тревоги, но тело отказывалось сопротивляться.

Предательское тело.

Мои ноги дрожат, сердце норовит пробить грудную клетку. И если бы Марат не сжимал рукой мою талию – до боли, до дрожи, – я бы, наверное, свалилась на пол, показывая тем самым свою слабость перед ним."

"В этот раз он целует меня по-другому. Более страстно, более отчаянно. Будто до этого сдерживал себя, а сейчас сорвался, перестал контролировать свои действия.

Будто это наш последний раз и он хочет успеть насытиться мной, попробовать все. И как бы мне ни хотелось, чтобы он прекратил это, как бы я ни пыталась вырваться из его крепких рук – не могу. Кусаю его, царапаю, вкладываю в поцелуй всю свою злость и ненависть, а вместе с тем отдаю ему всю себя. Свою душу. Тело. И, кажется, даже трепещущее сердце.

Я не замечаю, как мы оказываемся внутри дома. В сравнении с улицей воздух здесь раскаленный. Я не понимаю, в самом ли деле это так, исходит это тепло от огня в «буржуйке» либо от желания, что сводит нас с ума.

Марат нетерпеливо стягивает с нас одежду, поворачивает меня к себе спиной, вдавливает в свое тело, кусает шею, исследует руками мой живот, добираясь до груди. Где-то на задворках сознания я замечаю перевернутый стол посреди комнаты и разбитый о стену стул. Марат был зол, но на что?

– В этот раз я не смогу остановиться, Кристина.